Шеннон Кёрк. Гретхен: триллер.

Начинает светать. Я просыпаюсь на миг и вижу, что мы стоим на парковке какой-то зоны отдыха. Я вновь погружаюсь в сон. Через пару часов я окончательно пробуждаюсь и пересаживаюсь на переднее пассажирское кресло.

Аналоговые часы автомобиля Volvo показывают десять часов пополуночи. Ранним ярко-голубым июньским утром мы выезжаем за пределы Массачусетса, где нас встречает большой зелёный знак со словом “Bienvenue”* и девизом штата: «Свобода или смерть». Нью-Гэмпшир у нас одиннадцатый по счёту.

«Свобода или смерть. А мы свободны? Я свободна? Всё время в бегах, как сейчас. Постоянно беспокоюсь о том, когда всё опять пойдёт по знакомому кругу».

– Добро пожаловать, – произносит мама в тот момент, когда я шевелю губами. – “Бьенвеню” – это “добро пожаловать” по-французски.

– Это очевидно из контекста, мам, – говорю я, ухмыляясь ей в лицо. Нет, я не зазнайка. Я пытаюсь показать своё смирение, и я готова признать, что всё идёт своим чередом, как и всегда, – настолько, что мы можем любя дразнить друг друга. Я поворачиваюсь, чтобы узнать, как там кот Аллен в своей клетке, где он расслабляется от кошачьей мяты, которой я перекормила его для успокоения нервов во время автомобильной поездки.

Мама закатывает глаза.
– Как скажешь, умница-разумница.
Она задумчиво улыбается мне в лицо и бросает беглый взгляд вперёд, колеся прямо по этому бескрайнему шоссе. Её улыбка и поддержание шутливого тона говорят о том, что она не собирается ругать меня за текущий прогон этим утром. Успокоившись от мысли, что мы не конфликтуем в эту минуту, я расслабляю плечи. Но мне надо быть осторожной, нельзя мне поднимать больную тему, даже если хочется попросить прощения. Мои извинения лишь разожгут ссору. Урок от мамы: никогда не возвращайся на место преступления.

По краям дороги простирается высокая растительность с густыми оттенками всех видов – от лаймового до тёмно-зелёного, красуются молодые берёзки, высокие сосны, лиственные дубы и толстые клёны. Мир за пределами коричневого Volvo выглядит зелёным и радостным, голубым и цельным.

– Девочка моя, такую жизнь… потерпи до восемнадцати лет, хорошо? До тех пор, пока я не буду уверена, что они не смогут снова забрать тебя. В чужую, далёкую от меня страну. Господи, нет. Родственники твоего отца… они бы никогда не отстали от тебя, а ещё они относятся к женщинам так, будто те бесправны. Ничтожны. Женщины – отбросы. Не могу…

– Мам, я знаю. Знаю. Мы переживали это буквально миллион раз, – я решаюсь воспользоваться случаем. – Прости за то, что не ношу свои солнечные очки. Извини, что привлекла того мужчину.

Мама смотрит вперёд, на дорогу, подносит ладонь к губам, которые она втягивает. Полагаю, так она хочет попридержать свои ответные слова – колкие они или ласковые, я не знаю. Её лоб морщится, когда мама боковым зрением вновь смотрит на меня, убеждаясь в том, что я оглядываюсь, и я делаю это. Теперь у неё строгое лицо.
– Люси, прости за то, что мы так живём.
Она вздрагивает и вскоре вновь переводит внимание на дорогу. Я заметила, что с тех пор, как у меня началась менструация несколько месяцев назад, как форма моего тела и черты лица стали меняться всё сильнее и сильнее, мама вздрагивает всё больше и больше. Возможно, это просто игра воображения, но в последнее время у меня порой возникает чувство, что мой вид ранит её, поэтому она смотрит на меня всё реже и реже. Может, так оно и есть.

– Серьёзно, мам. Я понимаю.
Ведь это правда, я всё понимаю. Мой отец – влиятельный человек с многовековыми связями с членами королевской семьи из другой страны (какой именно, мама не скажет, поскольку не хочет, чтобы я искала в интернете и сердилась). Мама не назовёт его фамилию, потому что она, по её словам, мгновенно выдаст его государство, его весьма специфическую национальность. Он родом оттуда, где, как она говорит, законодательство запрещает матерям забирать своих собственных детей. Отец уже попытался однажды скрыться вместе со мной, но у мамы был план, а также свои связи. Когда мне было два года, она выкрала меня, и мы убежали. И теперь я живу с двумя новыми именами и постоянными переездами из одного штата в другой. Мы всегда используем одни и те же удостоверения личности и вариации официальных имён на них, поскольку мне необходимо без всяких проблем менять школы, и, откровенно говоря, по словам мамы, было очень сложно получить первые поддельные удостоверения.









*Bienvenue – читается как «бьенвеню» (фр. «добро пожаловать»)