Гретхен: Триллер Шеннон Кёрк

Рассвет. Открываю на секунду глаза и понимаю, что мы находимся на стоянке неизвестной придорожной парковки. Засыпаю. Через пару часов пробуждаюсь и пересаживаюсь на переднее сиденье.
На часах в "Вольво" десять. Ранним светло-голубым июньским утром мы пересекаем границу штата Массачусетс, где нас встречает большое зеленое табло с надписью BIENVENUE и девизом штата: ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ. Наш одиннадцатый штат – Нью-Гэмпшир.
Живи свободным или умри. Свободны ли мы? Свободна ли я? Постоянно убегать как сейчас. Постоянно волноваться, когда вновь наступит черед перемен.
– Добро пожаловать. – произнесла мама, обращая внимание, как я проговариваю написанные слова. – Бьенвеню по-французски означает «Добро пожаловать».
– Пожалуй, поняла по смыслу, мам, – я отвечаю и натянуто улыбаюсь в ответ. Я вовсе не самонадеянна. Пытаюсь показать, что согласна, и как всегда, готова принимать происходящее: мы сможем быть счастливы, иногда подшучивая друг над другом. Я поворачиваюсь проверить Аллена в клетке, спящего на кошачьей траве, которую я положила для успокоения его нервов в поездке.
Мама не очень довольна.
– Как скажешь, сообразительная моя.
С задумчивой улыбкой она бросает взгляд в мою сторону, ведя машину по бесконечному шоссе и постоянно поглядывая вперед. Ее усмешка и напускная веселость означают, что этим утром она не собирается разбирать, насколько я виновата в последнем бегстве. Уже легче, что мы не ссоримся в эту минуту, и я могу расслабиться. Всегда должна быть на чеку и не поднимать эту тему, если соберусь попросить прощения. Мои извинения приведут только к ссоре. Мамин совет: никогда не возвращайся на место преступления.
По обе стороны дороги высокая зелень с всевозможными насыщенными оттенками, от соцветий липы до темно-зеленых лесных насаждений, березовые саженцы, высокие сосны, дубы с густой листвой и развесистые клены. Мир за пределами этого коричневого "Вольво" зеленый и приятный, голубой и полный.
– Такова жизнь, детка... Хорошо? Пока тебе не исполнится восемнадцать. Пока я точно не буду уверена, что они вновь не заберут тебя. Другая страна позади. Боже мой. Твой отец и его семья не имеют никаких прав запрещать тебе уезжать и так относиться к женщинам. Никаких. Женщины, как отбросы. Не могу...
– Мам, я знаю. Я понимаю. Миллион раз мы это обсуждали. – я решила попробовать. – Извини, что ничего хорошего не получилось. Извини, что связалась с этим человеком.
Она пристально смотрит вперед на дорогу, подносит руку ко рту и стискивает ее губами, наверное, чтобы сдержать свои слова – грубые или нежные, не знаю. Она хмурится, который раз вглядываясь в меня и проверяя, что я внимательно слушаю. Вид у нее серьезный.
– Люси, прости за такую жизнь.
Хмурясь, она продолжает смотреть на дорогу. Я заметила, что несколько месяцев назад, когда начались месячные, и моя фигура, кожа лица стали меняться, мама зачастую выглядит недовольной. Не исключено, что в последнее время мое присутствие причиняет ей боль, и она старается меньше ко мне присматриваться. Может я выдумываю.
– Мам, правда. Я понимаю.
Действительно, я понимаю. Мой отец – влиятельный человек, имеющий многовековые связи с королевской семьей в другой стране (мама не рассказывает, в какой именно, потому что не желает, чтобы я искала его в Интернете и изводила себя). Она не называет его фамилию, считая, что определить страну и его национальность будет не сложно. С ее слов, он живет там, где матери не имеют никакого законного права забирать родных детей. Однажды отец пытался уехать со мной, но у мамы был свой план и свои связи. В два года она тайком забрала меня обратно, так мы сбежали. Началась жизнь под выдуманными именами в постоянно меняющихся штатах. У нас старые удостоверения, но с новыми имена, потому что все дети должны ходить в школу, и, действительно, как мама уверяет, первые поддельные документы было достаточно трудно получить.