Гретхен: Триллер Шеннон Керк


Рассвет. Я просыпаюсь лишь на одно мгновение и понимаю, что мы еще в пути, просто остановились на стоянке передохнуть. Снова погружаюсь в сон. Пару часов спустя уже окончательно просыпаюсь и пересаживаюсь на переднее пассажирское сиденье.


Часы на приборной панели нашего вольво показывают десять утра. Ясным июньским утром мы пересекаем границу: Массачусетс остается позади. Нас приветствует огромный зеленый постер с надписью «BIENVENUE» и девизом штата «Живи свободным или умри». Нью-Гемпшир – это уже одиннадцатый штат на нашем пути.

Живи свободным или умри. Разве мы свободны? Разве я свободна? Все время мы куда-то бежим, все время волнуемся, что нас снова настигнет закон.


«Добро пожаловать! – произносит мама, заметив, как я шевелю губами, пытаясь произнести слово «BIENVENUE». – По-французски это значит «добро пожаловать».


«Да, я уже и так это поняла, мам», – отвечаю я, улыбаясь лишь уголками губ. Нет, я не веду себя надменно, а просто даю ей понять, что принимаю все как есть и готова даже признать, что все у нас с ней сейчас хорошо, все как обычно. Настолько хорошо, что мы даже можем подшучивать друг над другом, как в старые добрые времена. Я оборачиваюсь посмотреть на Аллена. Кот еще нежится в клетке: я дала ему слишком много валерьянки, чтобы его нервы не расшалились во время поездки на машине.


Мама закатывает глаза. «Будь что будет, да, умница?» Она улыбается задумчиво, вглядывается вдаль и ведет машину по бесконечному шоссе. Тот факт, что она улыбается и продолжает подтрунивать надо мной, означает, что сегодня утром она не будет напоминать мне о том, что именно я являюсь причиной наших скитаний. Какое облегчение, что мы не ругаемся в эту минуту. У меня словно груз упал с плеч. Но нужно быть начеку, ни в коем случае нельзя самой затрагивать эту тему, даже если я и хочу попросить у нее прощения. Моя попытка оправдаться лишь возобновит нашу ссору. Правило мамы – нельзя возвращаться на место преступления.


По обе стороны дороги пестреет сочная зелень всех оттенков от нежного весенне-зеленого до знойного изумрудного – молодые тонкие березы, высокие сосны, раскидистые дубы и пышные клёны. За пределами нашего коричневого вольво простирается целый мир – зеленый и синий, счастливый и полный жизни.


«Детка, эта жизнь… Вот исполнится тебе восемнадцать, тогда посмотрим, хорошо? Тогда я буду знать наверняка, что они не заберут тебя снова. В другую страну, далеко от меня. Боже, нет. Семья твоего отца… они никогда не позволят тебе уехать. А как они обращаются с женщинами – у тех же абсолютно нет прав. Никаких. Женщины для них – это мусор. Я не …»


«Мама, я знаю, знаю. Мы это обсуждали буквально миллион раз, – я решаюсь использовать подходящий момент. – Извини, что не одела очки от солнца. Прости, что впутала того парня».


Мама не сводит глаз с дороги. Вот она подносит руку к губам и втягивает их, словно собирается выудить изо рта слова – язвительные, а может, и нежные. Не знаю. На ее лбу появляются морщинки, когда она искоса смотрит на меня проверить, смотрю ли я на нее в ответ. А я смотрю. Мне знакомо это серьезное выражение ее лица. «Люси, прости меня за такую жизнь». – Она морщится и снова смотрит на дорогу. Я заметила, что c тех пор, как у меня начался цикл несколько месяцев назад, и моя внешность стала меняться, у мамы стало появляться больше морщин. Может, конечно, я придумываю, но в последнее время мне иногда кажется, что мой внешний вид как-то задевает ее, поэтому она обращает на меня все меньше и меньше внимания. Или мне это только кажется.


«Мам, хватит! Я все поняла». – Потому что это правда, вот мне и понятно. Мой отец – влиятельный человек, связанный вековой давности узами с королевской семьей некой страны. (Мама не скажет какой именно страны, потому что не хочет, чтобы я помешалась на поиске информации в интернете). Она не назовет его фамилию, потому что, по словам моей мамы, это сразу же поможет определить его родину и национальность. Он родом из такой страны, где женщины лишены юридического права забирать своих детей. Один раз мой отец уже пытался скрыться от правосудия, но у мамы на этот счет был выработан свой план, и тоже имелись кое-какие связи. Мне было два года, когда она тайком вывезла меня, и мы пустились в бега. И вот теперь у нас новая жизнь с новыми именами и постоянной сменой места жительства. Мы всегда используем одни и те же паспорта, только меняем в них имена и фамилии. Это связано с моим переходом из одной школы в другую. Кроме того, как говорит моя мама, первые поддельные паспорта достать было крайне сложно.