Раннее утро. На какое-то мгновение я открываю глаза и оглядываюсь по сторонам - мы на парковке в придорожной зоне отдыха. И снова проваливаюсь в сон. Пару часов спустя, окончательно проснувшись, перебираюсь на переднее сиденье.

Автомобильные часы показывают десять. Этим ясным утром в начале июня мы покидаем Массачусетс. На границе нас встречает огромный зеленый дорожный знак с надписью “Bienvenue” и девизом штата: «Живи свободно или умри». Нью-Гэмпшир - и это уже наш одиннадцатый штат.

«Живи свободно или умри. А мы свободны? Я свободна? Вот так постоянно куда-то убегать. Боясь, что все повторится».

- Добро пожаловать, - поясняет мама, заметив, как я шевелю губами. - “Bienvenue” по-французски - «добро пожаловать».

- Вообще-то, мам, это и так понятно, - с легкой улыбкой откликаюсь я.

Не то чтобы я важничаю. Просто стараюсь показать, что все понимаю и готова признать: ничего не изменилось, все в норме - можно, как и прежде, беззаботно друг над другом подтрунивать. Я оборачиваюсь назад, чтобы проверить, как там Аллен: я накормила его кошачьей мятой, чтобы успокоить на время поездки, и теперь он мирно посапывает в своей переноске.

- Да ладно, мисс воображала, - закатывает глаза мама и, нежно мне улыбнувшись, переводит взгляд на бесконечную дорогу.

Уже то, что она улыбается и поддразнивает меня, означает: сегодня она не намерена упрекать меня за наше нынешнее бегство. Поняв, что разбора полетов не будет, я с облегчением расправляю напряженные плечи. Однако нужно быть осторожней, нельзя заговаривать об этом, даже если хочешь просто извиниться. Все мои извинения только приведут к очередной ссоре. Как там мама говорит: не стоит ворошить прошлое.

По обочинам дороги молодые березы, высокие сосны, раскидистые дубы и тучные клены пестрят всеми оттенками зеленого, от лаймового до насыщенно темного. Мир за пределами нашего коричневого «Вольво» полон красок, жизнерадостен и свободен.

- Детка, все это… только пока тебе не исполнится восемнадцать, хорошо? Пока я не буду уверена, что тебя опять у меня не заберут. В другую страну, подальше от меня! Боже, только не это! Семья твоего отца… они никогда тебя не отпустят… а как они обращаются с женщинами - у них же нет никаких прав. Никаких! Женщины - это мусор. Я не могу…

- Да знаю я, мам. Знаю. Мы уже сто раз об этом говорили. - И тут меня прорывает: - Прости, что не надела темные очки. Прости, что заговорила с тем человеком.

Мама не отрываясь смотрит на дорогу и подносит руку к поджатым губам, наверное, чтобы удержать готовые вот-вот вырваться слова - насмешливые или ласковые, не знаю. Она морщится и бросает на меня еще один короткий взгляд, желая удостовериться, действительно ли я раскаиваюсь, и мне правда очень стыдно. Лицо ее серьезно.

- Люси, мне жаль, что так получилось, - произносит она и, слегка нахмурившись, вновь переводит взгляд на дорогу.

Я заметила, что с тех пор, как недавно у меня начались месячные, а мои лицо и тело все больше менялись, мама стала хмуриться все чаще и чаще. Иногда, а может быть, это только в моей голове, мне стало казаться, что в последнее время один только мой вид причиняет ей боль, поэтому она старается смотреть на меня как можно реже. По крайней мере, мне так кажется.

- Ну, мамочка, честное слово, все я понимаю.

И это правда: я и впрямь все понимаю. Мой отец - человек влиятельный, у него всюду связи, и даже с королевской семьей в какой-то там далекой стране. Мама не говорит, что это за страна, не называет и папину фамилию. Боится, что я стану гуглить и узнаю, откуда он родом. Там, уверяет мама, женщины не имеют никаких юридических прав на собственных детей. К тому же, отец однажды пытался увезти меня в неизвестном направлении. Однако мама была не так проста: у нее был план и некоторые связи. Выкрав меня, она сбежала. Мне было тогда два года. С тех пор мы живем под вымышленными именами и то и дело переезжаем из штата в штат. Избегая преследования, мы вынуждены пользоваться поддельными документами, слегка подправляя в них свои официальные имена. Таким образом, я могла свободно переходить в новую школу. А раздобыть новые фальшивые документы, по маминым словам, не так-то уж и просто.