Начало светать. Я проснулась на секунду, только чтобы убедиться, что мы все еще в зоне отдыха* у шоссе, после чего вернулась ко сну. Спустя пару часов, когда я уже окончательно пробудилась, я перелезла на место рядом с водителем.
---сноска---
rest stop - общественный объект, расположенный рядом с большой транспортной магистралью, где водители и пассажиры могут отдохнуть, заправиться, не выходя на второстепенные дороги.

Аналоговые часы на Вольво* показывали десять часов утра. Этим ранним июньским утром, мы пересекли границу Массачусетса и въехали в наш уже одиннадцатый по счету штат - Нью Гэмпшир. Он встретил нас словами “Добро пожаловать!” и девизом штата “Живи свободным или умри”.
---cноска---
шведская марка автомобилей

Живи свободным или умри. Действительно ли мы свободны? Свободна ли я, постоянно убегая, постоянно беспокоясь, что все может вновь повториться.

- Добро пожаловать, - произнесла мама, увидев, что я шевелю губами. - “Bienvenuе” с французского значит “добро пожаловать”.

- Я, знаешь, догадалась по контексту, Мам, - ответила я и заметила, как уголки её губ изогнулись в легкой улыбке. Нет, я не самодовольная. Я просто стараюсь показать, что все как обычно, настолько обычно, что мы можем продолжать подшучивать друг над другом, как в старые добрые времена. Я оглянулась, чтобы проверить нашего кота Аллена в его переноске, где он лежал, находясь под ударной дозой кошачьей мяты, которую я скормила ему, чтобы снять с него стресс.

- Хорошо, всезнайка, - закатила глаза мама. Она одарила меня немного задумчивой улыбкой, поглядывая на бескрайнее шоссе. Тот факт, что она улыбается и шутит - это верный признак того, что она не собирается говорить о том, как я провинилась в нашем последнем путешествии, по крайнее мере этим утром. И я расслабилась, поняв, что мы не будем сейчас ругаться. Но я должна быть осторожна: даже если я хочу извиниться, мне нельзя поднимать эту тему первой. Все мои извинения в любом случае приведут к ссоре. Как однажды сказала мама: “Никогда не возвращайся на место преступления”.

Дорога тянулась сквозь светлую зелень молодых берез, темно-зеленую высоких сосен, раскидистых дубов, широких клёнов. Мир за пределами коричневого Вольво был полон жизни и красок.

- Милая, такая жизнь, как сейчас… она закончится, когда тебе исполнится восемнадцать, ты понимаешь? Она закончится, когда я буду знать наверняка, что они не заберут тебя снова в другую страну. Боже, нет. Семья твоего отца никогда тебя не оставит в покоя. То, как они обращаются с женщинами… У них нет прав. Нет. Женщины - это мусор. Я не могу… “

- Мам, я знаю, знаю. Мы говорили об этом буквально миллион раз, - прервала я её, решив все таки извиниться. - Извини, что я не носила солнечные очки. Извини, что заговорила с тем мужчиной.

Она пристально смотрела на дорогу, переодически поднося руку к губам и слегка надавливая на них. Я полагаю, для того чтобы случайно не сказать что-нибудь едкое или наоборот нежное. Её лоб покрывался морщинками всякий раз, когда она искоса смотрела на меня, проверяя, оглядываюсь ли я назад, а я оглядывалась.

- Люси, прости, что тебе приходится так жить, - её лицо приобрело серьезный вид. Она сморщилась и снова уставилась на дорогу. Я заметила, что с тех пор, как у меня наступила первая менструация несколько месяцев назад, а мое тело и лицо начали меняться все сильнее, она начала хмуриться чаще. В последнее время, мне кажется иногда, что изменения в моем внешнем виде ранят её, отчего она смотрит на меня так редко. А возможно это лишь мои домыслы.

- Мам, я все понимаю. - ответила я. И это правда, я действительно все понимаю. Мой отец - очень влиятельный человек с многовековыми связями с королевской семьей в некой стране (Мама не хочет говорить, что это конкретно за страна, так как не хочет, чтобы я искала про нее в интернете информацию, а потом сходила с ума). Она также не скажет фамилию отца, потому что по ней можно с легкостью понять из какой он страны, узнать его национальность. Единственное, что она сказала, так это то, что он родом от туда, где матери не имеют прав на своих детей. Мой отец уже раз пытался скрыться со мной, но у мамы был план и связи. Мне была два года, когда она выкрала меня обратно у него и убежала. А сейчас мы ведем эту жизнь на два имени с постоянным переездом в разные штаты. Мы всегда используем одни и те же удостоверения личности и варианты официальных имен на этих удостоверениях, потому что мне надо без подозрений поступать в школы и, честно говоря, мама говорит, первые поддельные удостоверения личности получить было достаточно сложно.