Гретчен: Триллер Шеннон Керк.
Раннее утро. Я просыпаюсь за секунду, чтобы увидеть, что мы на парковке недалеко от остановки. Я засыпаю снова. Пару часов спустя, я просыпаюсь окончательно и передвигаюсь на переднее пассажирское сиденье.
Часы со стрелками прочитали десять утра. Ярко-голубое раннее июньское утро на пересечении границы Массачусетса встретило нас большой зеленой вывеской Добро пожаловать и лозунгом «Живи свободным или умри». Наш двенадцатый штат, Нью Гемпшир.

Живи свободно или умри. Разве мы свободны? Я свободен? Все время на бегу. Волнуешься, когда все это начнется снова?
«Добро пожаловать» - сказала мама, глядя как мои губы читают слова. - «Бьенвеню, это по французски добро пожаловать.
«Понятно по ситуации, Мам». Сказал я, улыбаясь уголком рта. Я не самодовольный. Я пытаюсь показать, что все понимаю и согласен считать все нормальным и обычным, мы любим подшучивать иногда. Я повернулся посмотреть на Аллена в его клетке, где он трусился над кошачьей мятой, которой я его накормил, чтобы он не боялся ехать в машине.
Мама закатила глаза. - «Какой взрослый и умный». - Она наградила меня задумчивой улыбкой, глянув вперед на бесконечное шоссе и выпрямилась. Тот факт, что она улыбалась и шутила, означал, что она не собирается подниматься этим утром, я ругал себя за последние слова. Облегчением было то, что мы не боролись сейчас, я почувствовал, как мои плечи расслабились. Но я должен быть на чеку, я не должен начинать разговора, даже если я хочу извиниться. Мое извинение может только привести к сражению. Мама учила: никогда не возвращаться на место преступления.
Обе стороны улицы утопали в густой зелени, начиная от желтоватого до насыщенного лесного оттенка, побегов березы, высоких сосен, лиственных дубов, и толстых кленов. Мир за стеклом коричневого Вольво был зелен и весел и светел и свеж.
«Малыш, это только до восемнадцати, После, они уже тебя не волнуют. Еще одна страна миновала. О Бог, нет. Семья твоего отца, они бы никогда не дали тебе уйти, и как они обращались с женщинами, у них нет прав. Ни одного. Женщины ничего не стоят. Я не могу…»
«Мам, я знаю. Я знаю. Мы проходили это множество раз» - Я решил воспользоваться возможностью. «Жалею, что не одел солнечные очки. Жалею, что связался с тем человеком.»
Она вглядывалась в дорогу, положив руку на губы и закусив ее, я обдумывал ее слова, что она имела ввиду? – хотела уколоть или успокоить, я не уверен. Наморщила лоб гармошкой и кинула на меня еще один взгляд, убедившись, что я посмотрел назад. Сделала серьезное лицо.
«Люси, я жалею об этой жизни». - Она вздрогнула и снова перевела взгляд на дорогу. Я заметил, с тех пор, как начался этот период, и я стал меняться в лице и теле все больше и больше, она стала вздрагивать все чаще. Иногда, хотя может мне это кажется, я чувствую, что мой вид причиняет ей боль, и она смотрит на меня все меньше и меньше. Но может это фантазии.
«Мам, правда. Я понимаю». - Потому что это правда, я понимаю. Мой отец могущественный человек с многовековыми королевскими связями в какой-то стране (Мама не хочет говорить мне в какой, потому что она не хочет, чтобы я лез в гугл и переживал). Она не скажет его последнее имя, потому что его последнее имя обозначает его страну, его специфическую национальность. Он оттуда, где матеря не имеют законного права забрать к себе своих собственных детей. Он, однажды уже пытался скрыться со мной, но у мамы был план и свои связи. Мне было два года, когда она выкрала меня и убежала. И сейчас у нас два новых имени и постоянная перемена мест. Мы пользуемся одними и теми же удостоверениями личности, только меняем имена, с тех пор как я пошел в новую школу, фальшивое удостоверение было трудно сделать.