"Gretchen: A Thriller by Shannon Kirk"

Едва рассвело. Я разлепляю глаза на секунду, вижу, что мы на парковке зоны отдыха, и снова засыпаю. Спустя пару часов я стряхиваю с себя сон и перебираюсь на переднее пассажирское кресло.
Часы на приборном щитке Вольво показывают десять утра. Ярко-синее раннее июньское утро распахивает свои объятия, когда мы пересекаем границу на выезде из Массачусетса, вместе с утром нас приветствует большой зеленый придорожный щит с надписью BIENVENUE и девизом штата ЖИВИ СВОБОДНЫМ ИЛИ УМРИ. Нью-Гэмпшир, наш одиннадцатый штат.
Живи свободным или умри. Мы свободны? Я свободна? Мы все время убегаем, как сейчас. Постоянно боимся, что снова придется сорваться с насиженного места.
- Добро пожаловать, - говорит мама, видя как я беззвучно проговариваю слова. – Bienvenue - это «добро пожаловать» по-французски.
- Мам, это понятно из контекста, - говорю я и улыбаюсь ей краешком губ. Я не пытаюсь казаться умнее. Я пытаюсь показать ей, что не ропщу, что согласна играть по ее правилам, что все нормально – настолько нормально, что мы можем беззлобно подшучивать друг над другом. Я поворачиваюсь к котовозке, чтобы посмотреть как там Аллен, он абсолютно расслаблен, и еще не отошел от кошачьей мяты, которой я накачала его перед отъездом.
Мама закатывает глаза, - Как знаешь, всезнайка. - Она заботливо улыбается мне, одновременно глядя вперед на бесконечное полотно шоссе. Ее улыбка и добродушное подразнивание означают, что в это утро она не станет упрекать меня за то, что наш последний побег на моей совести. Мы не ссоримся, и я облегченно вздыхаю, избавившись от этого тяжкого груза. Но мне нужно быть осторожной, и ни в коем случае не поднимать эту тему первой, даже если хочется попросить прощения. Мои извинения приведут к неизбежной ссоре. Я усвоила мамин урок: никогда не возвращаться на место преступления.
По обеим сторонам шоссе рассыпаны всевозможные оттенки зеленого – от лаймового до насыщенного травянисто-зеленого: молодая березовая поросль, высокие ели, густолиственные дубы и могучие клены. Мир, не ограниченный стенами этого коричневого Вольво, зеленый и радостный, голубой и необъятный.
- Малыш, эта жизнь... это только пока тебе не исполнится восемнадцать, хорошо? Пока я не буду совершенно уверена, что они снова не отнимут тебя у меня. Не увезут в другую страну. Боже, только не это. Семья твоего отца не позволит тебе уехать, они относятся к женщинам как к отбросам, у них нет никаких прав. Никаких. Я не могу...
- Мам, я знаю. Знаю. Мы без преувеличения говорили об этом уже миллион раз. - я отбрасываю осторожность. - Мам, прости, что я не надела тогда солнечные очки. Прости, что заговорила с тем мужчиной.
Она смотрит на дорогу перед собой, подносит руку к губам и прикусывает кожу на тыльной стороне ладони, очевидно останавливая рвущиеся наружу слова – язвительные или ласковые, трудно сказать. Она собирает лоб в гармошку и искоса бросает на меня еще один взгляд, чтобы удостовериться, что я тоже смотрю на нее. Это ее серьезное лицо. - Люси, мне очень жаль, что тебе приходится жить такой жизнью.- Она морщится и вновь переводит взгляд на дорогу. Я заметила, что с начала моего первого менструального цикла, с тех пор как мои тело и лицо начали меняться все больше и больше, она стала морщиться все чаще. С недавнего времени, и быть может это лишь плод моего воображения я чувствую, что мой вид причиняет ей почти физическую боль, поэтому она смотрит на меня все реже и реже. Или мне так кажется.
- Мам, правда. Я все понимаю. - и это правда, я понимаю. Мой отец влиятельный человек, его семья уже на протяжении многих веков приближена к королевской семье в какой-то стране (мама не говорит в какой, потому что не хочет, чтобы, прошерстив интернет, я ударилась в панику). Она также не называет его фамилию, говорит, что по ней легко отследить страну его происхождения. Если верить ее словам, в этой стране у матери нет никаких законных способов вернуть свое дитя. Он уже пытался однажды сбежать со мной, но у мамы был план и свои связи. Мне было два года, когда она выкрала меня обратно, и мы ударились в бега. С тех пор мы и ведем эту полулегальную жизнь под вымышленными именами, переезжая из штата в штат. Поскольку мне требуется без проволочек переходить из школы в школу, мы не меняем удостоверения личности, лишь имена претерпевают небольшие изменения. Мама говорит, что получить первые поддельные документы было невероятно трудно.