Ранний рассвет. Я на секунду просыпаюсь и вижу, что мы стоим на какой-то парковке. Засыпаю. Пару часов спустя я просыпаюсь окончательно и пересаживаюсь вперед.

Встроенные часы Вольво показывают десять утра. Светлым, голубым июньским утром мы пересекаем границу штата и покидаем Массачусетс. Нас приветствует большой зеленый щит со словом BIENVENUE и девизом штата: Живи свободным или умри. Наш одиннадцатый штат - Нью-Гемпшир.

Живи свободным или умри. А мы свободны? Я - свободна? Бежать каждый раз и волноваться, что всё начнется сначала.

- Добро пожаловать, - говорит мама, увидев, как я шевелю губами. - Bienvenue с французского означает «Добро пожаловать».

- Я уловила из контекста, мам. – отвечаю я и улыбаюсь ей краешком рта. Я не умничаю. Я всем своим видом показываю, что всё нормально и обычнее некуда. Настолько, что мы можем подкалывать друг друга как в лучшие времена. Я поворачиваюсь, чтобы проверить Аллена в переноске. Он спит. Я дала ему побольше кошачьей мяты, иначе он будет нервничать всю дорогу.

Мама закатывает глаза. «Всё-то ты знаешь.» Она улыбается мне ласково и, быстро взглянув на дорогу, выруливает на бесконечное шоссе. Улыбка – это хорошо. Подкол она приняла, и значит сегодняшним утром на меня не выльются потоки обвинений за наш побег. С облегчением осознав, что ссоры не будет, я опускаю плечи. Но осторожность не помешает. Нельзя поднимать эту тему, даже если я захочу извиниться. Извинения только приведут к ссоре. Урок от мамы: никогда не возвращайся на место преступления.

По обочинам дороги бушует растительность. Все оттенки зеленого, от лайма до тёмного лесного: молодые березки, высокие сосны, развесистые дубы, толстые клены. Мир за пределами нашего коричневого Вольво полон зелени, синевы и счастья.

- Дорогая, такая жизнь… только до твоих восемнадцати, понимаешь? Когда я буду уверена, что тебя снова не увезут от меня в другую страну. Только не это, господи. Семья твоего отца никогда не отпустит тебя. А как они обращаются с женщинами! Женщины там – мусор, у них нет никаких прав. Я не могу…

- Мама, я знаю. Я всё знаю. Мы это уже миллион раз обсуждали. - Я решаю рискнуть. – Прости, что не носила тёмные очки. Прости, что привлекла внимание того человека.

Не отрывая взгляд от дороги, она подносит руку ко рту, кусает губы, чтобы, полагаю, не сказать чего-нибудь лишнего. Не уверена только, колкого или нежного. Её лоб собирается в гармошку. Мама косится на меня, а я прокручиваю в памяти произошедшее. Теперь она серьезна.

- Люси, прости, что тебе приходится жить вот так.

Она морщится и вскоре снова смотрит на дорогу. Я кое-что заметила с тех пор, как несколько месяцев назад у меня начались месячные: чем больше мое тело и лицо меняются, тем больше она морщится. Может, это всё в моей голове, но такое ощущение, что иногда ей больно смотреть на меня. По крайней мере, так кажется.

- Мам, серьезно. Я всё понимаю.

Чистая правда. Мой отец - могущественный человек с многовековыми связями в королевской семье другой страны. (Мама так и не говорит, какой, чтобы я не гуглила и не ломала себе психику). Она не говорит и его фамилию, которая достаточно характерна, чтобы быстро выдать страну и национальность. Он из того места, в котором, по её словам, матери не имеют ни малейшего законного права забирать собственных детей. Однажды он уже пытался скрыться со мной, но у мамы уже тогда был план и свои связи. Когда мне было два года, она выкрала меня, и мы сбежали. И теперь мы живём под новыми именами, постоянно переезжая из штата в штат. Документы всегда те же, варианты имён - разные. Всё для того, чтобы иметь возможность менять школы без особых проблем. Хотя, мама признается, что и первые-то поддельные документы было достаточно сложно достать.