- Это какое-то недоразумение, - сказал он. – Слушай, я сейчас как раз иду по делам, как освобожусь - перезвоню, ладно?


Он с трудом выталкивал слова из пересохшего рта, да и в голосе брата при прощании явно чувствовалось напряжение. Закончив разговор, он положил телефон на тумбочку. Сквозь распахнутые панорамные двери ему был виден кусочек гавани, отрезанный перилами балкона. Кровать заскрипела, отпуская его из своих объятий. Он вышел на балкон и облокотился о перила. Нестерпимо захотелось курить, но ведь он бросил сразу после свадьбы, как и обещал, и до сих пор держал свое слово, несмотря на искушение в виде найденной в комоде начатой пачки «Житан», которую оставил прежний постоялец.


Заходящее солнце оставляло на воде блестящую дорожку и золотило яхты у причала. На сушильной веревке на крыше дома через дорогу ветер трепал пестрые пижамные штаны, заставляя штанины плясать в безумном танце. Буквально час назад они с Арден хохотали над этой картиной, теперь же нелепое зрелище вызывало в нем раздражение, смешанное с отвращением.


Хотя он и попытался убедить брата, что произошло «недоразумение» (само слово казалось ему неприятным, лживым, словно созданным для оправдания скверных поступков), он прекрасно понимал, что в действительности никакого недоразумения не было. И это означало, что женщина, шесть дней назад ставшая его женой, была лгуньей и воровкой. Так.


Так. Так. Так.


На лбу у него нервно запульсировала вена, язык во рту еле ворочался. Он опустился в шезлонг, взял стоявший на путеводителе стакан с водой и залпом выпил. Растаявший к тому времени лед оставил металлический привкус. От запотевшего стакана на обложке путеводителя образовалось влажное пятно. Он вытер книжку о штанину и нашел страницу, на которой остановился. Но читать не смог - слова расплывались перед глазами. Он захлопнул путеводитель, опустил спинку шезлонга и закрыл глаза в надежде успокоиться, но в этот момент он как будто увидел себя со стороны – вот он принимает непринужденную позу, вот он изображает расслабление… Для кого? Для самого себя, чтобы показать, что он ничуть не вышел из себя? Поняв, как нелепо все это выглядит, он сел и устремил угрюмый взгляд вдаль. Под балконом взвизгнул чей-то мопед.


За несколько минут до звонка он планировал завтрашнюю прогулку до Вернаццы. Именно за этим они с Арден и приехали сюда – бродить по вырубленным в скалах тропам от одной деревни к другой, и он полностью погрузился в выбор маршрута, поиск хороших пляжей и приличных ресторанов. Утром у него впервые после свадьбы получилось избежать фиаско в постели, и он чувствовал, что постепенно освобождается от сковавшего его страха.


У него и раньше случались неудачи, когда он занимался любовью с Арден, но он надеялся, что все пройдет, как только закончится суета со свадьбой. Арден реагировала нормально, проявляла, так сказать, «понимание», хотя откуда ей было понять, если ему и самому было невдомек, в чем тут дело. Жена старалась смягчить ситуацию, но ее слова, что, мол, ничего страшного, с мужчинами такое «все время» случается, его совсем не приободрили. «Все время»? Где она этого набралась? Чужая мудрость, успокаивал он себя. Но, черт возьми, что это должны быть за разговоры, где всплывают такие откровения? А не становился ли он самой пищей для разговоров за коктейлем на девичниках или на кулинарных мастер-классах, которые проводила Арден? От одной мысли об этом ему становилось плохо. Арден не сдавалась, но в ее попытках его возбудить ему теперь виделась не забота и даже не раздражение, а нечто иное. Это была скука. «Все нормально, Бад», - сказала она прошлой ночью, когда он снова потерпел неудачу. – «Давай спать».