Тобиас Вулф «У них все еще впереди»

«Это всё недоразумение», - сказал он. «Я в пути сейчас. Позвоню тебе позже, ладно?» У него во рту пересохло так, что с трудом удалось произнести слова, и он уловил напряжение в голосе брата, когда они прощались.

Он выключил телефон и отложил его на прикроватный столик. Стеклянные двери на балкон были открыты, и над балконным ограждением ему виднелся кусочек гавани. Заскрипев матрасом, он вскочил на ноги, вышел на балкон и встал у ограждения. Ему хотелось закурить, но он пообещал бросить сразу после свадьбы, и до сих пор ему вполне удавалось держать свое слово, несмотря на полпачки Житон1, оставленных предыдущим гостем в нижнем ящике комода. Свет заходящего солнца мерцал на водной глади и озарял корпуса лодок, припаркованных в гавани. На бельевой веревке, натянутой на крыше дома через дорогу, висела пара пижамных брюк с турецким орнаментом, развеваясь бешеной пляской под порывами морского бриза. Всего лишь час тому назад они с Арден смеялись над этим зрелищем, а теперь это все тревожило его и казалось по-человечески безнадежным.

Он все понял и разумел, даже несмотря на то, что использовал слово «недоразумение», так неискренне сошедшее с языка, всегда предшествовавшее оправданиям в том, что и не было никакого недоразумения. И которое означало, что уже как шесть дней его жена была лгуньей и воровкой. Да. Ну и ну.

Вена на его лбу пульсировала, а язык словно распался на песчинки. Он опустился на один из шезлонгов и отпил воды из стакана, который оставил на путеводителе. Лед в стакане растаял и давал металлический привкус. На обложке путеводителя остался влажный след от стакана. Он обтер обложку о штанину и открыл книгу на странице, которую читал до этого. Через несколько мгновений он захлопнул книгу. Слова расплывались по странице. Он опустил спинку шезлонга и закрыл глаза, стараясь успокоиться, но вместо этого он увидел себя со стороны, пытающегося принять непринужденную позу, исполненную расслабления. Ради кого? Ради себя самого, чтобы показать, что он нисколько не потрясён? Понимание собственной нелепости заставило его угрюмо двинуться вперед, поставив ноги по обе стороны от шезлонга. Шум легкомоторного скутера раздался снизу улицы.

Несколько минут назад, перед телефонным звонком, он составлял планы на завтрашнюю прогулку в Вернаццу. Это было то, ради чего они с Арден приехали сюда, они хотели карабкаться тропами береговых откосов от одной деревушки к другой, он сам себя не помнил от составления маршрутов, поиска лучших пляжей и подходящих ресторанов. Тем утром он первый раз после свадьбы смог заниматься любовью, и представлять себе предстоящую неделю без судорог страха.

У него уже возникала такая проблема с Арден несколько раз до этого, но он полагал, что все это закончится, как только закончатся заботы по поводу свадьбы. У Арден все было в порядке, она все «понимала», хотя на самом деле это было не так - как она могла, когда он не понимал? Он знал, что она пытается облегчить ему жизнь, но когда она его не беспокоиться, и утверждала, что такое «всегда» происходит с мужчинами, он не успокаивался. Ее симпатия была достаточно слабой, но всегда ли? Откуда это пришло? Он рассчитывал на мудрость других. Но какой разговор может побудить на такие откровения? Сможет ли он сам однажды «поделиться» о таком за коктейлем на вечеринке с девушкой или на одном из кулинарных занятий Арден? Сама мысль об этом обескураживала его. Арден не сдавалась, но в ее попытках разбудить его он начал подозревать что-то не вызывающее беспокойства, даже за пределами нетерпения: скуку. «Все О.К., Бад», - сказала она вчера вечером, когда все пропало. «Давай спать.».


1 Житон (Gitanes) – известная старинная марка французских сигарет