«Нет, это, наверное, какая-то ошибка, — сказал он. — Я позвоню тебе позже». Из-за кома в горле он не мог говорить. Брату это не понравилось, в его голосе слышалось напряжение, но всё-таки они попрощались.


Он положил телефон на прикроватную тумбочку. Двери на балкон были открыты, над перилами виднелась кайма бухты. Матрас жалобно скрипнул, когда он грузно встал и вышел туда, на воздух. Хотелось курить. Но он обещал после свадьбы бросить и пока ещё держал своё слово, хотя в нижнем ящике буфета кто-то оставил полпачки «Gitanes». Закатное солнце осветило причал и судна. На бельевой верёвке, натянутой на крыше напротив, всё так же висели пижамные штаны, выделывая коленца при порывах ветра. Ещё час назад они с Арден над этим смеялись. Теперь зрелище казалось ему тревожным и отчаянным.


Хотя он и сказал, что это какая-то ошибка, — ох уж это лживое начало всех оправданий — он начинал понимать, что никакой ошибки не было. Всё указывало на то, что его новоиспеченная жена оказалась лгуньей и воровкой. Ну что ж…


Что ж, что ж, что ж…


В висках стучала кровь, язык вдруг сделался шершавым. Он опустился на один из шезлонгов у столика на балконе и выпил воды, оставленной с тех пор, как он сидел тут в последний раз. Лёд в воде давно растаял, и теперь она имела металлический привкус, а влага с холодного когда-то стакана намочила обложку путеводителя, на котором тот стоял. Он обтёр обложку о штанину и открыл место, на котором остановился. Секундой позже книга была снова закрыта: буквы расплывались, он не мог сосредоточиться. Он опустил спинку шезлонга и закрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны, лежащего в позе человека, изображающего расслабление. Перед кем? Перед собой? Демонстрируя, что вовсе не волнуется? Он понял, что смешон и резко сел. Внизу на улице взвизгнул мопед.


За минуту до звонка он планировал завтрашний поход в Вернаццу. За этим они с Арден сюда и приехали — ходить опасными скальными тропами из деревни в деревню — и он с самозабвением планировал их маршруты, искал подходящие пляжи и выбирал рестораны.


Впервые за шесть дней после свадьбы он смог заняться любовью с женой, и теперь смотрел на грядущую неделю спокойно и без тени отчаяния.


Несколько раз до этого у него с Арден случались осечки, но он полагал, что всё пройдёт, как только уляжется волнение после свадьбы. Арден воспринимала всё спокойно, с пониманием. Хотя как могла понять она, когда даже он не мог? Он знал, она пытается помочь, но её заявление, что такое случается с мужчинами постоянно, его не убедило. Откуда она знает? Он надеялся, что со слов других. Но какие же это должны быть беседы для признаний такого рода? И станет ли он сам поводом для обсуждения на каком-нибудь девичнике или кулинарных курсах, куда ходила Арден? Сама мысль об этом отбивала у него всю охоту. Арден не сдавалась, но в её попытках его возбудить он вдруг стал подозревать что-то ещё, кроме заботы или нетерпения — скуку. «Ладно, милый, — сказала она прошлой ночью, когда снова ничего не получилось. — Давай спать».