Счастье впереди

«Я уверен, все как-то объяснится, тут недопонимание, – брат завершал разговор. – Мне пора уже. Я тебе потом перезвоню, ладно?»

Во рту так пересохло, что больно было говорить и слышать напряжение в голосе на том конце провода. Он положил трубку и вернул телефон на тумбочку у кровати. Через открытую балконную дверь виднелась узкая полоска гавани. Томми встал, почти удержав равновесие, но матрас все-таки скрипнул. В окне напротив сохли пижамные штаны с огуречным узором. Ветер теребил их, штанины безумно подергивались, выкидывая коленца. Час назад им с Арден это казалось так смешно, а теперь было тревожно, вплоть до пронзительного отчаяния.

Он придвинулся к перилам, испытывая желание закурить. Удерживало обещание бросить после женитьбы, и пока он справлялся, несмотря даже на пачку «Житана» в нижнем ящике комода, забытую предыдущим постояльцем. Стало ясно: можно прикрываться словом «недопонимание» –¬ огородик бьющихся друг о друга звуков, – да только все понятно. В их шестидневном браке его молодой жене уже есть что скрывать.

Подожди-ка, жди-ка, жди-ка.

На лбу неприятно забилась жилка, и пить хотелось так, что казалось, во рту песок. Он опустился в подвернувшийся шезлонг и глотнул из стакана, который оставил на брошюрке путеводителя. У воды в запотевшем стакане был металлический привкус растаявшего льда. Он вытер влажную обложку о штанину и начал читать с того места, где остановился. Но тут же бросил – буквы плыли перед глазами. Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза в надежде, что тревога отступит, но вместо этого вдруг увидел себя со стороны: резала глаз эта поза мнимого расслабления. Для кого спектакль? Убедить себя, что все в порядке? Чувство нелепости происходящего заставило его выпрямиться; он сел в шезлонге, как всадник в седле, прислушиваясь к подвываниям скутеретты под окнами.

Всего минуту назад до звонка он планировал завтрашнюю прогулку по Вернацце. Собственно, за этим они с Арден и приехали сюда: бродить вдоль моря от деревни к деревне по тропам скалистого побережья. Он погрузился с головой в придумывание маршрута, выискивание живописных пляжей и симпатичных местечек, где пообедать. А сегодня утром, впервые со дня женитьбы, физическая близость с женой не обернулась провалом, и даже, казалось, кончатся, наконец, приступы липкого ужаса по этому поводу. У них уже были проблемы такого свойства с Арден, но он убеждал себя, что все наладится, когда отпустят свадебные хлопоты.

И Арден уверяла, что все отлично и ей «понятно». Хотя что ей могло быть понятно, когда он сам не понимал?

Он видел, как жена пытается облегчить его попытки, но от ее уверений, что это «обычное дело и со всеми случается», становилось не по себе. Ее страстное сочувствие было достаточно очевидно, правда, резало слух это «обычное дело» … Откуда такие познания? «Чужие откровения», – отвечал Томми сам себе. Вот только при каких обстоятельствах такого рода откровения рождаются? Как бы самому не стать потешным персонажем для чьего-нибудь откровения. Например, на одной из ее женских вечеринок с ночевкой у подруги или кулинарных занятий. Одна мысль об этом делала его слабым.

Арден прилежно старалась, но в этих попытках пробудить его явственно проступало что-то кроме заботы и что-то хуже, чем нарастающее нетерпение, – это была скука.

«Не думай о пустяках, Томми, – сказала она прошлым вечером, когда опять ничего не вышло, ¬– давай поспим».







Он для этого собственно сюда и приехали.