— Да вы её просто не так поняли, — сказал он. — Слушай, я сейчас занят, давай позже созвонимся? — Во рту так пересохло, что слова чуть не застревали в горле. У брата, видно, то же самое — уж больно натянуто прощались.

Он положил телефон на столик у кровати. За перилами распахнутого настежь балкона голубела узкая полоска гавани. Скрипнув матрасом, поднялся и вышел на воздух. Как же хотелось закурить, но нельзя — после свадьбы обещал бросить, и пока держался, хотя в тумбочке кто-то из постояльцев забыл целых полпачки французских «Житан».

Лучи вечернего солнца играли на волнах, озаряя бликами стоящие у пристани лодки. На верёвке сушились чьи-то пижамные штаны в цветочек, то и дело пускаясь в оголтелую чечётку при порывах ветра. Они с Ардэн час назад посмеивались над этим зрелищем, но теперь танец казался жутковатым. Будто бы в штанах отплясывал человек на грани помешательства.

Пусть и сказал брату, что её «не так поняли» — фраза-шаблон из репертуара мелкого врунишки — все её поняли верно. А значит, та, на ком он женат всего шесть дней, сама лжёт и ворует. Ну, что же теперь поделаешь.

Вот именно, что теперь поделаешь?

На виске засвербела жилка, в рот будто песка насыпали. Он опустился в низенькое складное кресло и взял стакан с книжки-путеводителя. Вода отдаёт железом от растаявшего льда. Обложка под стаканом запотела — вытер капли штаниной и открыл там, где остановился в прошлый раз, но уже через минуту захлопнул книгу: слова так и плавали перед глазами. Откинул спинку в надежде расслабиться, но, прикрыв глаза, только увидел себя со стороны. Как всё хочет раскинуться посвободнее, словно бы ни о чём не думает. И для кого же?

Для себя, показать, что невозмутим и холоден? До чего глупое положение. Он сел, сгорбившись, и широко расставил ноги. Где-то внизу, на улице, жалобно тарахтел мопед.

Перед разговором он думал о завтрашнем походе до Вернацца. За тем ведь с Ардэн и ехали – пройтись по тропкам вдоль крутых утёсов от деревни к деревне, вот он чуть было не зарылся с головой в карты: всё искал укромные пляжи, миленькие рестораны, составлял маршрут. Утром впервые после свадьбы у него хоть что-то получилось в постели, поэтому грядущая неделя только-только перестала вгонять в дрожь.

Раньше случались конфузы, но он думал, это пройдёт, когда тревога о браке отступит. Ардэн, конечно, всё «понимала». Куда там, если он сам не понимает? Явно хотела просто утешить, говорила, мол, это ничего, у других такое постоянно случается, но легче не становилось. Слишком уж давила её жалость. Да ещё и это «у других постоянно»... Откуда знает? Хорошо бы, если услышала где-то. Но где? Что же это за беседа, в которой можно так откровенничать, интересно? Ардэн и о нём шепталась на каком-нибудь девичнике или кулинарных курсах? Одна мысль об этом убивала всё достоинство. Ардэн пока не бросала попыток завести его, но уже стало казаться, что не забота тому виной и даже не влечение, а нечто куда хуже: скука.

— Да ничего, Бад, — вздохнула она прошлой ночью, когда у него опять не вышло. — Давай лучше спать