Отрывок из романа Тобиаса Вульфа «All Ahead Of Them».

– Это всё какое-то недоразумение, - сказал он. – Мне нужно сейчас по делам. Я перезвоню тебе, хорошо?
Во рту его пересохло, он едва мог говорить, да и голос брата, слышалось, был напряжён при прощании.
Он закрыл свой раскладной телефон и положил его на прикроватный столик. В французском стиле стеклянные двери были открыты, поэтому он мог видеть часть пристани над балконными перилами. Матрац проскрипел, когда он неуклюже перевалился на ноги и встал. Выйдя на балкон, он остановился у тех самых перил. Хотелось курить, но он пообещал бросить после свадьбы и до сих пор держал своё слово, даже несмотря на полпачки сигарет французской марки, оставленных предыдущим постояльцем в нижнем ящике комода. Предзакатный солнечный свет блестел на воде и освещал обшивку кораблей на причале. Пара пёстрых штанов от пижамы свисала с верёвки, протянутой от крыши через улицу, и выдавала сумасшедший рок-н-ролл на пару с порывистым ветром. Около часа назад это зрелище у него и Арден вызвало смех. Сейчас же в этом танце ему виделась тревога и отчаяние.
Хоть он и назвал это «недоразумением» – слово-ширма, слово для начала всех оправданий – для него всё было разумно и понятно. А именно то, что его шестидневная жена оказалась лгуньей и воровкой. Так.
Так, так, так…
В висках застучало; во рту пересохло. Он приземлился в один из шезлонгов и отпил из стакана с водой, который он оставил до этого на путеводителе. От растаявшего льда в воде появился привкус железа. Запотевший стакан намочил обложку путеводителя. Он вытер её о штанину и продолжил чтение. Через пару секунд он закрыл книгу; слова прыгали по странице. Он опустил спинку шезлонга и закрыл глаза в надежде успокоиться. Но вместо этого он увидел себя со стороны, непринуждённо лежащим в этой релаксирующей позе. Для кого? Для себя? Чтобы самому себе показать, что он абсолютно спокоен? При мысли о том, что такое его положение тела может выглядеть нелепо и смешно, он с мрачным видом сел прямо и вытянул ноги. Внизу противно прожужжал скутер.

А ведь незадолго до звонка брата он практически забылся, обдумывая завтрашнее с Арден путешествие до Вернаццы, составляя маршрут, подыскивая приличные пляжи и возможные ресторанчики. Собственно, ради этого они с Арден сюда и приехали: полазить по скалистым тропинкам между деревушками.

Впервые после свадьбы у него всё получилось с ней в постели и теперь он мог жить в предвкушении спокойной недели.
С ним и раньше случались такие осечки, но он связывал это с нервами по поводу предстоящей женитьбы. Арден воспринимала это спокойно, «с пониманием», хотя она ничего не понимала. Как она могла что-то понимать, когда он сам ничего не понимал? Конечно, она пыталась успокоить его, говорила, что всё в порядке. Однако после её слов о том, что подобное с мужчинами случается «постоянно», он не был в порядке. Её «понимание» постепенно сходило на нет, но что за постоянно? Откуда взяла она это? Глубокие познания других, надеялся он. Но что это должно быть за разговоры, которые располагают к подобного рода откровениям? А вдруг он и сам становился «героем» таких сплетен на каком-нибудь девичнике или на одном из этих занятий по готовке, на которое ходит Арден? Даже сама мысль об этом превращала его в пародию на мужчину. Но Арден не сдавалась, однако в её попытках завести его ему стало видеться что-то большее, чем это сочувствующее «понимание» и даже нечто большее, чем раздражительность: безразличие.
– Ладно, приятель, давай спать, - сказала она прошлой ночью после очередного фиаско.