– Это какое-то недоразумение, – сказал он. – Я сейчас ухожу. Перезвоню позже. Хорошо?

Во рту у него так пересохло, что он с трудом выговаривал слова. Прощаясь с братом, он почувствовал напряжение в его голосе.

Он выключил телефон и положил его на прикроватный столик. Дверь на балкон была открыта, и поверх балконных перил виднелся край гавани. Матрас скрипнул, когда он встал с кровати. Он вышел на балкон и остановился у перил. Ему хотелось закурить, но после свадьбы он обещал бросить, и до сих пор ему удавалось держать свое обещание, и даже полупустая пачка Gitanes, оставленная предыдущим постояльцем в нижнем ящике комода, его не соблазнила. Лучи заходящего солнца поблескивали на воде и освещали корпуса лодок на пристани. На бельевой веревке, натянутой через улицу между крышами домов, висели узорчатые пижамные штаны, исполняя на ветру безумный танец. Всего час назад они с Арден смеялись над этим зрелищем, теперь же эти пляски казалось ему жуткими, по-человечески исступленными.

Он понимал, хоть и сказал «недоразумение» – это слово, которое всегда первым приходит на ум, всегда предшествует оправданию, – что никакого недоразумения не было. А это значило, что женщина, на которой он женился шесть дней назад, лгунья и вор. Уф, вот так поворот!

На лбу у него пульсировала вена, на языке словно был песок. Он опустился в шезлонг и отпил из стакана, оставленного им на путеводителе. Лед в стакане растаял, оставив металлический привкус. От запотевшего стакана обложка путеводителя отсырела. Он вытер ее об штанину брюк и отрыл страницу, на которой остановился читать. Спустя пару мгновений он закрыл книгу, слова расплывались перед глазами. Он откинулся на спинку шезлонга и закрыл глаза, пытаясь привести чувства в порядок, но тут же словно увидел со стороны, как принимает эту позу, изображающую спокойствие. И кому он этим хочет что-то доказать? Себе же самому, что его вовсе и не трясет? Чувствуя себя нелепо, он сел прямо с угрюмым видом, расставив ноги по бокам шезлонга. Внизу на улице проревел мопед.

За несколько минут до звонка он обдумывал завтрашнюю прогулку по Вернацце. Бродить от одной деревушки к другой по тропинкам вдоль утесов – за этим они с Арден сюда и приехали, и он ушел с головой в заботы, строя маршруты, подбирая красивые пляжи и хорошие рестораны. Этим утром у него в первый раз после свадьбы получилось заняться любовью, и теперь он мог думать о предстоящей неделе без страха.
Неудачи в постели уже несколько раз преследовали его, но он не сомневался, что все наладится, как только уляжется вся эта свадебная суета. Арден не беспокоилась по этому поводу, относилась понимающе, хотя ничего она не понимала, куда ей, если он сам не понимал. Он знал, что она старалась его приободрить, однако ее слова, что волноваться не надо и что «у мужчин такое постоянно случается», его не успокоили. Ее сочувствие было весьма унизительно. А это ее «постоянно случается»… С чего она взяла? Чужой опыт, понадеялся он. Вот только что за разговоры выдают такие откровения? Станет ли он сам «героем» пересуд в ходе какого-нибудь девичника или кулинарных курсов, куда ходит Арден? От одной мысли об этом ему становилось не по себе. Арден не отчаивалась, но теперь ему стало казаться, что в попытках возбудить его ей двигали не участие или желание, а скука.

– Все хорошо, Бад, – сказала она прошлой ночью, когда снова не вышло. – Давай немного поспим.