У них все еще будет
Тобиас Вольф


– Да кто их поймет, – ответил он. – Будь что будет. Созвонимся позже. Лады?


Во рту пересохло и каждое слово давалось с трудом, а в голосе брата слышалась явная тревога, когда они прощались. Закончив разговор, он отложил телефон на столик возле кровати. Над перилами балкона сквозь открытую дверь виднелся кусочек залива. Пружины матраса заскрипели, когда он поднялся, вышел на свежий воздух и подошел к перилам. Страшно хотелось курить, но обещал же завязать после свадьбы. До сих пор удавалось не сорваться, хотя в нижнем ящике шкафа обнаружилась почти полная пачка Gitanes, оставленная кем-то из предыдущих постояльцев. В лучах предзакатного солнца играли волны и блестели лодки у пристани. На соседней крыше на бельевой веревке сушились пижамные брюки, лихо отплясывая на порывистом ветру. Всего час назад им с Арден это зрелище казалось уморительным, но сейчас было в этом что-то беспомощное и отчаянное.


Все он понимал. Кого обманешь этим его «кто их поймет» – жалкой попыткой не признать очевидного? Все было ясно – его жена преступная лгунья. Вот так.

Так, так, так.

Вена на лбу пульсировала, язык был шершавый как терка. Он опустился в шезлонг и выпил стакан воды, который раньше оставил на путеводителе. Лед давно растаял, придав воде металлический привкус. На обложке остался мокрый след от запотевшего стакана. Он вытер книгу о штаны и раскрыл на том месте, где закончил читать, но вскоре захлопнул – строчки прыгали перед глазами. Опустил спинку кресла и прикрыл глаза. Хотелось забыться, но вдруг он представил себя со стороны: эта непринужденная поза должна изображать безмятежность. А для чего? Неужели только чтобы доказать себе, что ему все равно? Он показался себе настолько нелепым, что тут же угрюмо выпрямился, широко расставив ноги. Внизу прострекотал мопед.


Всего пару минут назад, пока ему не позвонили, он планировал завтрашний поход по Вернацце. Собственно ради этого они и приехали сюда – чтобы пешком прошагать по горным склонам, от деревни к деревне. Он с головой погрузился в составление маршрута, отмечая пляжи получше, выискивая приличные ресторанчики. Этим утром, впервые со дня свадьбы, он мог бы заняться любовью с Арден, и предстоящая неделя больше не рисовалась ему в мрачных красках.


Проблемы с этим начались не так давно, но он списывал на это на усталость от свадебной суеты, и надеялся, что все вскоре образуется. Арден все «понимала» – хотя, что она могла понимать, если он и сам не понимал? Он знал, что она старалась подбодрить его, но когда жена обмолвилась, что с мужчинами «такое частенько случается», насторожился. Трудно переоценить ее поддержку, но «частенько»? Откуда бы ей знать? Хотелось бы надеяться, что только по слухам. Но с другой стороны, о чем же таком они болтают, что всплывают такие подробности? Уж не станет ли он сам объектом такого «между нами» на очередном девичнике или на кулинарных занятиях жены? От одной мысли об этом все опускалось. Арден не сдавалась, но в ее попытках привести его в чувство, он начал подозревать нечто иное, чем беспокойство или раздражение, а именно: скуку. Когда прошлой ночью очередной раз, все закончилось ничем, она сказала: «Ничего страшного, Бад. Давай спать».