Тобиас Вулф
All Ahead of Them

– Да что ты, это какое-то недоразумение, – сказал он. – Слушай, я спешу. Давай я позвоню тебе позже, – во рту у него до того пересохло, что он с трудом выплевывал слова. Брат попрощался с ним также сухо.

Щелкнув крышкой телефона, он положил его на столик. Дверь на балкон стояла открытой. Сквозь нее, над решеткой перил, виднелся кусочек гавани. Он встал, скрипнув матрасом, и вышел на балкон. Ужасно хотелось курить, но он пообещал, что после свадьбы бросит. До сих пор ему удавалось держаться, несмотря на полупустую пачку сигарет, оставленную кем-то из постояльцев в ящичке шкафа. Лучи солнца играли на поверхности воды, озаряя корпуса яхт. На крыше соседнего дома сохла пара пижам, чьи брючины отплясывали на ветру какой-то безумный танец. Часом раньше это зрелище рассмешило их с Арден до слез. Теперь он невольно поежился, наблюдая за этой отчаянной пантомимой.

Уже в тот момент, когда слово «недоразумение», такое удобное и обкатанное, скользнуло с его языка, он знал, что ни о каком недоразумении не может быть и речи. А это значило, что его новоиспеченная жена – лгунья, да еще и воровка. Вот так так!

На лбу у него пульсировала вена, язык с трудом ворочался во рту. Присев на стул, он схватил стакан с водой, оставленный тут же, на путеводителе, и жадно глотнул. Лед успел растаять, оставив после себя металлический привкус. От запотевшего стекла отсырела обложка книги. Он обмахнул ее о штанину и открыл на странице, которую читал. Но отвлечься не получилось – строчки плыли у него перед глазами. Откинувшись на спинку стула, он прикрыл глаза и попытался расслабиться. Какое там – он будто увидел себя со стороны. Игра в покой, да и только. Ну для кого он так старается? Уж не для себя ли? Хочет продемонстрировать, что ему все нипочем. Скривившись, он резко наклонился вперед. Где-то внизу, невидимый, взвыл моторино.

Каких-нибудь пять минут назад он вдохновенно планировал завтрашнюю прогулку до Вернаццы. Для этого они с Арден сюда и приехали – попутешествовать от деревни к деревне, полазать по скалистым тропкам. Он с головой ушел в составление маршрута, который позволил бы понежиться на пляжах, поужинать в местных ресторанах. Этим утром, впервые с момента свадьбы, он сумел не оплошать в постели, и уже не содрогался при мысли о том, чего ему ждать от ближайшей недели.

У него и раньше случались подобные неприятности, но он списывал все на предсвадебную лихорадку. Арден отнеслась к этому без истерик, «с пониманием». Впрочем, о каком понимании тут могла идти речь, если он сам ничего не понимал? Конечно, она попыталась утешить его – мол, у мужчин такое случается «сплошь и рядом». Но легче ему не стало. Он понимал, что это избитые фразы, но сама формулировка – сплошь и рядом… Где она этого нахваталась? Мудрость других, не иначе. Но где, в какие моменты всплывают подобные откровения? Что, если и он станет желанной пищей для сплетен, и Арден, пропустив стаканчик-другой, будет делиться своими горестями со всяким, кто захочет ее послушать? Сама мысль об этом лишала его остатков мужества. Арден все также старалась возбудить его, но в ее попытках он начал прозревать нечто большее, чем тревогу, порожденную нетерпением и беспокойством. Теперь ему мерещилась в этом скука.

– Не переживай, Бад, – сказала она прошлым вечером, когда он снова оплошал. – Давай-ка лучше вздремнем.