ALL AHEAD OF THEM
by Tobias Wolff

«Это просто недоразумение, - пробормотал он. – Мне нужно идти, перезвоню тебе позже, хорошо?» Во рту настолько пересохло, что было трудно выговаривать слова, да и в голосе брата при прощании тоже слышалась натянутость.
Закрыв телефон, он положил его на прикроватный столик. Дверь на балкон распахнута, над перилами виднеется часть порта. Он поднялся с кровати – скрипнул матрас - вышел на балкон и встал, опершись на перила. Хотелось курить, но он дал слово бросить после свадьбы и до сих пор держал своё обещание, не смотря на полпачки «Житана», забытой предыдущим жильцом в нижнем ящике комода. Лучи предзакатного солнца искрились на воде и подсвечивали борта лодок в гавани. На крыше дома напротив вывешены на просушку пижамные штаны в турецкий огурец: раздуваемые ветром штанины исполняют бешеный танец. Всего лишь час назад они с Арден потешались над этим зрелищем, сейчас же оно показалось ему грустным, в нем чудилось человеческое отчаяние. Он понимал, что хоть и использовал слово «недоразумение» - вечно рассыпающееся мукой на языке, вечно предваряющее оправдания – никакого недоразумения нет. А это означало, что его шестидневной давности жена - лгунья и воровка. Так.
Так, так, так.
Жилка запульсировала на лбу, язык словно покрылся песком. Опустившись на один из шезлонгов, он отпил воды из стакана, оставленного на путеводителе. Лёд растаял, придав воде металлический привкус. От запотевшего стекла обложка книги стала влажной. Он вытер путеводитель о свои брюки и раскрыл на том месте, где остановился. Несколько секунд спустя захлопнул книгу – слова расплывались на странице. Опустив спинку шезлонга, он лег и прикрыл глаза в надежде успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны, как принимает удобную позу, изображая расслабление. Для кого? Для себя, чтобы показать, как мало он потрясён? Мысль о том, что он смешон, заставила его подняться и угрюмо сесть, поставив ноги по бокам шезлонга. Внизу на улице взвыл мотороллер.
Ещё несколько минут назад, до этого звонка, он планировал завтрашнюю прогулку в Вернаццу. За этим они с Арден сюда и приехали – карабкаться по скалистым тропкам между прибрежными деревушками. Он с головой ушел в разработку маршрута, в поиск хороших пляжей и подбор симпатичных ресторанчиков. Этим утром, впервые после свадьбы, у него получилось заняться любовью, и теперь он мог думать о грядущей неделе, не корчась от ужаса. У них с Арден и раньше случались подобные неприятности, но он решил, что все пройдет, когда свадебные волнения будут позади. Арден относилась к этому спокойно, «с пониманием», несмотря на то, что не понимала, да и как она могла понять, если он сам этого не понимал? Он знал, что она старается сгладить ситуацию, но, когда она говорила ему не беспокоиться и что это «всё время» случается с мужчинами, его это не утешало. Её сочувствие и без того было достаточно унизительным, но «всё время»? Откуда она это взяла? Он наделся, что из опыта других людей. Но что за разговоры могут побудить этих людей делать подобные признания? Мог ли он сам стать поводом для откровений за бокальчиком на девичьих посиделках или во время одного из тех кулинарных уроков, что посещает Арден? Одна только мысль об этом кастрировала его. Арден не сдавалась, но в ее попытках пробудить его он начал подозревать кое-что помимо беспокойства, и даже помимо нетерпения: скуку. «Все в порядке, Боб, - сказала она прошлым вечером, после того как он потерпел полное фиаско. – Давай спать».