Всё ещё впереди
Тобиас Вольф

— Это недоразумение, — сказал он. — Мне нужно уйти, сейчас. Перезвоню позже, ладно?

Во рту пересохло, слова с трудом выговаривались. Брат попрощался, и в голосе тоже слышалось напряжение.

Он положил телефон на столик возле кровати. Сквозь распахнутые стеклянные двери, над балконной оградой виднелась полоска гавани. Он рывком, так, что скрипнул матрас, встал на ноги, вышел и остановился возле перил. Хотелось курить, но обещал после свадьбы бросить. Несмотря на половину пачки "Житана", забытую предыдущим гостем в верхнем ящике туалетного столика, слово пока держать удавалось.

Лучи вечернего солнца, блестевшие на воде, подсвечивали бока лодок в заливе. Под крышей дома напротив болтались на верёвке пижамные брюки с пейслийским рисунком. Штанины буйно дёргались на резком ветру. Всего час назад они с Арден смеялись, глядя на эту пляску. Теперь она тревожила, как чьё-то отчаяние.

Он знал, что хотя сказал про "недоразумение" — невнятное слово, вечная прелюдия к оправданию — на самом деле, никакого недоразумения быть не могло. А значит, та, что уже шесть дней как его жена — обманщица и воровка. Вот так.

Так, так, так.

Кровь билась в висках, язык как песком засыпан. Он опустился в один из шезлонгов, отпил воды из стакана, забытого на путеводителе. Растаявший лёд оставил во рту металлический привкус. Обложка путеводителя отсырела под запотевшим стаканом. Он вытер её о штанину, открыл на страничке, которую не дочитал, и пару мгновений спустя захлопнул — слова расплывались перед глазами.

Откинул спинку шезлонга, прикрыл глаза, надеясь хоть как-нибудь успокоиться, но вместо этого словно увидел себя со стороны — устроился поудобнее, изобразил релаксацию. И для кого? Себе самому показать, что совсем не волнуется? Сознание нелепости происходящего заставило его сесть, поставив ноги по сторонам шезлонга и угрюмо понурившись. Внизу, на улице, застрекотал мопед.

Всего несколько минут назад, перед тем звонком, он строил планы завтрашнего похода в Вернаццу. Ради этого, чтобы пройти горными тропами от деревни к деревне, они с Арден сюда и приехали. Он чуть не забыл про всё, выбирая для них маршрут, хорошее побережье, подходящие ресторанчики. Сегодня утром он в первый раз после свадьбы смог заняться любовью, и от предстоящей недели не ждал ничего плохого.

Такие проблемы с Арден у него случались и раньше, но он считал, что они уйдут, как только тревоги вступления в брак останутся позади. Арден относилась к ним спокойно и "с пониманием", хотя как ей понять, если он сам не мог? Он видел, она старается его успокоить, но когда она говорила — не стоит тревожиться, такое всё время происходит с мужчинами — легче не становилось.

Её сочувствие и так убивало, но что за "всё время"? Откуда оно взялось? Хотелось думать, что это опыт других. Однако, что за беседа могла привести тех "других" к откровениям подобного рода? Разве мог бы он поделиться таким с какой-нибудь девушкой на вечеринке, или во время одного из кулинарных уроков Арден?

Сама мысль об этом приводила в уныние. Арден не сдавалась, но в стараниях воодушевить его, за её заботой и даже за нетерпением, ему начинало видеться нечто иное — скука.
— Всё в порядке, малыш, — сказала она прошлой ночью, когда ничего так и не получилось. — Всё хорошо. Давай немного поспим.