ВСЕ ЕЩЕ ВПЕРЕДИ
Тобиас Вулф

– Это просто недоразумение, – сказал он. – Я сейчас еду кое-куда. Потом тебе перезвоню. Ладно?

Во рту у него так пересохло, что он с трудом выговаривал слова, и он слышал, каким напряженным голосом попрощался с ним брат.

Он закрыл телефон и положил его на прикроватную тумбочку. Застекленные двери были открыты, и над перилами балкона виднелся кусочек гавани. Матрас скрипнул, когда он поднялся на ноги. Он вышел наружу и остановился у перил. Ему хотелось покурить, но он пообещал бросить после свадьбы и слово свое пока еще не нарушил, несмотря на полупустую пачку сигарет, которую предыдущий гость забыл в нижнем ящике тумбы. Закатное солнце сверкало на воде и подсвечивало корпуса лодок, стоявших вдоль пристани. На крыше дома напротив была натянута бельевая веревка, на которой висели пижамные штаны с узором из турецких огурцов. Штанины дико дергались и изгибались на ветру; меньше часа назад они с Арден смеялись над этим зрелищем, но теперь оно казалось ему жутковатым, по-человечески отчаянным.

Он уже понял, что хоть он и назвал это «недоразумением» – неискреннее слово, с которого всегда начинаются отговорки и оправдания, – но никакого недоразумения не было. А это означало, что его жена, с которой он прожил уже шесть дней, была лгуньей и воровкой. Так.

Так, так, так.

На лбу у него пульсировала венка, язык пересох и казался шершавым. Он присел в один из шезлонгов и отпил воды из стакана, который оставил на путеводителе. Лед растаял, придав воде металлический привкус. Обложка путеводителя была влажной от запотевшего стакана. Он вытер ее о штанину и открыл страницу, на которой остановился. Через несколько секунд он захлопнул книгу – слова плавали по бумаге. Он опустил спинку шезлонга и закрыл глаза, надеясь, что это его успокоит, но вместо этого лишь увидел себя словно со стороны – развалился тут, притворяясь, что отдыхает. Перед кем притворяясь? Перед собой, чтобы показать, что не так уж сильно он и переживает? Ощущение нелепости такого поведения заставило его угрюмо податься вперед, расставив ноги по обе стороны легкого кресла. Внизу, на улице, с визгом пронесся мопед.
Несколько минут назад, еще до телефонного звонка, он планировал завтрашний поход в Вернаццу. Для этого они с Арден сюда и приехали, чтобы бродить по тропам вдоль утесов от городка к городку, и он забыл практически обо всем на свете, планируя их маршрут, ища хорошие пляжи, подыскивая подходящие рестораны. В то утро он впервые со дня их свадьбы смог заняться любовью, и в кои-то веки думал о грядущей неделе без опасений.

Эта проблема с Арден уже возникала у него пару раз, но он думал, что все пройдет, как только нервотрепка со свадьбой останется позади. Арден относилась к этому спокойно, с «пониманием», хоть она и не понимала – как могла понимать она, когда не понимал он? Он знал, что она пытается смягчить удар, но когда она сказала, чтобы он не беспокоился, потому что с мужчинами такое «постоянно бывает», его это не утешило. Ее сочувствие и так его задевало, но «постоянно»? Откуда она это взяла? Со слов остальных, надеялся он. Но какой разговор был бы поводом для этих остальных поделиться эдаким наблюдением? Неужели и его станут обсуждать за бокалом-другим на девичьих посиделках или на кулинарных курсах, куда ходит Арден? Одна только мысль об этом лишила его мужества. Арден не сдавалась, но он уже начал подозревать, что за ее ласками крылась не тревога и даже не нетерпение, а скука.

– Ничего страшного, Бад, – сказала она вчера, когда опять ничего не сработало. – Давай лучше поспим.