«Это просто недоразумение, − сказал он. − Я еду по делам. Перезвоню позже. Хорошо?» Во рту у него пересохло, и слова выговаривались с трудом. Прощаясь, он почувствовал, что голос брата напряжен.


Он повесил трубку и положил телефон на тумбочку. Двери на балкон были открыты, и над перилами виднелся кусочек гавани. Когда он резко встал, кровать заскрипела. Выйдя на балкон, он остановился у перил. Хотелось курить, но после свадьбы он обещал бросить и все еще держал слово, не считая полпачки «Житан», которую оставил в нижнем ящике комода предыдущий гость. Вечернее солнце золотило воду, освещая корпуса лодок на пристани. На крыше напротив с веревки свешивались пижамные штаны в турецких огурцах, неистово отплясывавшие безумный танец под порывами ветра. Всего час назад они с Арден потешались над этим зрелищем, а теперь оно вселяло в него тревогу и отчаяние.


Он понимал, что ни о каком недоразумении не шло и речи, хотя пользовался этим удобным словом, которое всегда наготове и служит прологом к оправданиям. Это значило, что женщина, вот уже шестой день приходившаяся ему женой, оказалась лгуньей и воровкой. Вот так.


Так, так, так.


На лбу пульсировала жила, язык стал как наждачка. Он опустился в шезлонг и выпил воды из стакана, который оставил на путеводителе. Лед растаял, придав воде металлический привкус. От запотевшего стакана обложка путеводителя намокла. Он вытер ее штаниной и открыл на странице, где остановился ранее. Через пару минут он захлопнул книгу, потому что буквы расплывались перед глазами. Он опустил спинку и закрыл глаза, стараясь успокоиться, но вместо этого видел себя будто со стороны, как силится изобразить непринужденность и расслабленность. Для кого? Для себя, чтобы показать, что он ничуть не взволнован? Понимая, что выглядит нелепо, он с угрюмым видом уселся прямо, расставив ноги по обеим сторонам шезлонга. Где-то снаружи проревел скутер.


Пару минут назад, еще до звонка, он продумывал завтрашнюю прогулку по Вернацце. Ради этого-то они с Арден сюда и приехали, чтобы побродить по каменистым тропкам из деревни в деревню. Он почти забылся, размечая маршрут и выискивая хорошие пляжи и подходящие рестораны. Этим утром он впервые со дня их свадьбы смог заняться любовью, и мысли о предстоящей неделе больше не приводили его в ужас.


Пару раз у него с Арден уже случались осечки, но он думал, что это пройдет, как только уляжется свадебный переполох. Арден сохраняла спокойствие и относилась ко всему с пониманием, хотя ничего не понимала, да и как бы она могла, когда он и сам ничего не понимал? Он знал, что она хочет помочь, но ее просьбы не волноваться и уверения, что такое случается с мужчинами «сплошь и рядом», не убеждали его. Ее сочувствие было унизительно, однако что значит «сплошь и рядом»? Откуда она это взяла? Не иначе как кто-то поделился с ней этой мудростью. Ему хотелось в это верить. Но что же это за разговоры, когда кто-то позволяет себе так откровенничать? А может он и сам становился лакомой добычей на каком-нибудь из девичников или кулинарных мастер-классов? Одна мысль об этом обессиливала его. Арден не сдавалась, но в ее попытках приободрить его он заподозрил что-то помимо заботы, даже помимо нетерпения. Это была скука. «Все нормально, Бад», − сказала она прошлой ночью, когда ничего не вышло. − Давай спать».