Все впереди


– Все эта недомолвка, – сказал он. – Не знаю, куда и деваться. Позвоню позже. Ладно?


Во рту так пересохло, что слова застревали в горле, поэтому он только слушал усталый голос брата, когда они прощались.


Он закрыл телефон и положил его на прикроватный столик. Застекленные двери были открыты, так что над перилами балкона виднелась часть гавани. Он поднялся под скрип кровати, вышел на улицу и встал возле перил. Очень хотелось курить. Он обещал покончить с этой вредной привычкой после свадьбы и до сих пор держал слово, хотя в нижнем ящике комода завалялось пол пачки «Житана», забытой предыдущим гостем. Лучи заходящего солнца переливались на воде и освещали корпуса лодок на пристани. С веревки на крыше через дорогу свисала пара цветастых пижамных брюк, штанины которых бешено плясали на порывистом ветру. Всего лишь час назад они с Арден смеялись над этим зрелищем, а теперь в нем чудилось что-то тревожное, какое-то человеческое отчаяние.


Он понимал, даже когда произносил это слово – «недомолвка» - всегда такое косноязычное, всегда как бы предвестник к невиновности – что не самом деле не было никакой недомолвки. Это означало только то, что его жена все шесть дней врала ему и воровала. Врала и воровала.
Что ж.


В голове пульсировала вена, язык онемел. Он опустился в один из шезлонгов и отпил воды из стакана, оставленного в путеводителе. Растаявший лед оставил металлический привкус. Обложка путеводителя стала влажной от запотевшего стекла. Он вытер ее об штанину и открыл на странице, которую читал. Несколько мгновений позже он захлопнул книгу – буквы сливались на странице. Он опустил спинку стула и, надеясь успокоиться, закрыл глаза, но вместо этого увидел себя издали, расслабленным в этой легкой позе. Для кого? Для самого себя, чтобы показать, что он ничуть не потрясен? Ощущение собственной нелепости заставило его угрюмо податься вперед, положив ноги по обе стороны стула. Внизу на улице зашумел электрический велосипед.


Еще за несколько минут до звонка, он планировал на завтра прогулку в Вернаццу. Именно за этим они с Арден и приехали сюда – чтобы побродить по скалистым тропам от деревни к деревне, и он почти растерялся, прокладывая маршрут, выискивая хорошие пляжи, выбирая подходящие рестораны. В то утро после свадьбы он впервые смог заняться любовью и теперь без переживаний думал о предстоящей неделе.


Похожие неприятности с Арден у него возникали и раньше, но он считал, что это пройдет, как только исчезнут все тревоги, связанные со свадьбой. Арден восприняла это с пониманием, хотя вряд ли. Ну как она могла понять, если он сам не понимал. Он понимал, что она пытается его успокоить, но когда она сказала ему не волноваться, что такое случается с мужчинами «всякий раз», легче ему не стало. Ее сочувствие и так неубедительно, а тут еще это «всякий раз». Откуда оно? Мудрость других? Но что за разговор мог побудить этих других сделать такое открытие? Не станет ли он сам поводом для «шушуканья» за выпивкой на девичнике или на одном из кулинарных уроков Арден? Уже сама мысль об этом угнетала его. Арден не сдавалась, но в ее попытках растормошить его он начал подозревать что-то не имеющее отношение к беспокойству и даже к нетерпению. Скорее всего – скуку.
- Ничего, Бад, - произнесла она прошлой ночью, когда опять не получилось. – Давай немного поспим.