— Это какое-то недоразумение, —сказал он. — Я сейчас в пути, перезвоню позже, хорошо?

Во рту пересохло так, что слова давались с трудом. Когда они прощались, в голосе брата звучало напряжение.


Он захлопнул крышку телефона положил его на прикроватный столик. Застекленные двери были открыты, и за бортиком балкона виднелся порт. Скрипнул матрас — он поднялся с кровати и вышел на балкон. Хотелось курить, но он обещал бросить после свадьбы, и до сих пор ему удавалось держать обещание, даже несмотря на полпачки «Гитанес», забытых прежним постояльцем в нижнем ящике комода. Позднее солнце отражалось в воде и подсвечивало бока лодок. В квартире дома через дорогу на натянутой веревке болтались пестрые пижамные брюки: штанины крючились в танце от легких порывов вечернего бриза. Сейчас ему показалось это тревожным и каким-то по-человечески отчаянным.


Он всё понял, хоть и сказал «недоразумение» — слово всегда неискреннее, всегда предшествующее алиби. Он понял, что нет никакого недоразумения. А значит, его уже шесть дней как жена — лгунья и воровка.
Вот так.
Вот так вот.


На лбу запульсировала вена, язык прилип к нёбу. Он опустился на кресло, взял стакан, стоящий на путеводителе, и выпил воды. Растаявший лед придавал воде металлический вкус. На путеводителе остался след от запотевшего стакана. Он вытер обложку о штанину и открыл страницу, где остановился. Но спустя секунду захлопнул — буквы расплывались. Он откинулся на спинке кресла и закрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны в этой якобы непринужденной и расслабленной позе. Для кого он старается? Хочет убедить себя, что едва ли потрясен новостями? От осознания такой нелепости он угрюмо подался вперед, расставив широко ноги. Где-то на улице взвыл мопед.


Еще несколько минут назад, до звонка, он планировал завтрашнюю прогулку по Вернацце. Они с Арден для того сюда и приехали: ходить по тропинкам на склоне горы от деревушки к деревушке. Он полностью погрузился в маршруты: искал лучшие пляжи, выбирал атмосферные ресторанчики. Сегодня утром он впервые после свадьбы cмог заняться любовью, и только-только начал думать о предстоящей неделе без приступов страха.


У него уже бывали такие неудачи с Арден, несколько раз. Но он думал, что все пройдет, когда свадебные треволнения останутся в прошлом. Арден относилась к этому нормально, «понимающе», хотя ничего она не понимала, да и куда ей, раз даже он сам не понимал? Он знал, что она хочет поддержать его, но, когда она говорила ему, что такое случается с мужчинами «постоянно», он ей не верил. Ее сочувствие и так выжигало его, но «постоянно»? Как она это узнала? Он надеялся, что не на личном опыте. Неужели женщины разговаривают о таком? Зачем? Вот Арден с подружками собрались выпить или пошли на кулинарные курсы, и она – раз и поделилась подробностями. Сама мысль об этом унижала его мужское достоинство.


Арден не сдавалась, но в ее попытках поднять его мужскую мощь он начал подозревать что-то большее, чем озабоченность или даже нетерпеливость: скуку. «Всё в порядке, дружок», – сказала она вчера ночью, когда у него опять не получилось. «Давай спать».