All Ahead of Them
ALL AHEAD OF THEM
by Tobias Wolff

– Это какое-то недоразумение, – сказал он. – Сейчас мне нужно отлучиться, перезвоню тебе позже, ладно?


Во рту пересохло так, что слова давались ему с трудом, а когда они с братом прощались, он уловил напряжение и в его голосе.


Он закрыл крышку телефона и положил его на столик у кровати. Сквозь распахнутые двери балкона над перилами виднелась полоска гавани. Он вскочил с кровати так, что она заскрипела. Выйдя на балкон, застыл у перил. Хотелось курить, но он обещал бросить после свадьбы и до сих пор держался, хотя в нижнем ящике комода от прежнего постояльца осталось полпачки «Житана». Отблески предзакатного солнца пробегали по воде, золотили корпуса яхт в гавани. На крыше дома напротив болтались на веревке пижамные брюки в узорах пейсли, ветер играл штанинами, и они выделывали замысловатые коленца, будто пустились в пляс. Всего час назад это зрелище веселило их с Арден, сейчас оно нагоняло на него тоску, вносило в душу сумятицу.


Говоря о «недоразумении» – как фальшиво и приторно всегда звучит это слово, эта прелюдия к оправданию, – он уже понимал, что нет здесь никакого недоразумения. И значит, женщина, на которой он женился шесть дней назад, обманщица и воровка. Дела обстоят именно так.


Так, именно так.


Кровь стучала в виске, во рту пересохло. Он присел на шезлонг, глотнул из стоявшего на путеводителе стакана. Лед в нем растаял, придав воде металлический вкус. Запотевший стакан оставил влажный след на книге. Он вытер ее о брюки и раскрыл на нужной странице. Но не смог читать, слова расплывались, и через несколько минут захлопнул книгу. Опустил шезлонг пониже и закрыл глаза в надежде успокоиться, но вместо этого представил себя со стороны в этой расслабленной позе, изображающей безмятежность. Но для кого этот спектакль? Для него самого? Чтобы убедить себя в том, что известие его не взволновало? Он понял, как это нелепо, поднялся и уселся с мрачным видом, поставив ноги по обеим сторонам шезлонга. Внизу на улице жалобно завыл Моторино.


Лишь несколько минут назад, до разговора с братом, мысли его были заняты завтрашней прогулкой в Вернаццу. Именно за этим они с Арден и приехали сюда – бродить по тропам среди скал, от деревушки к деревушке, и он забыл обо всем на свете, планируя маршрут, выбирая лучшие пляжи и рестораны. Этим утром впервые со дня свадьбы ему удалось исполнить супружеский долг, и теперь он думал о предстоящей неделе без всякого страха.


До этого пару раз случались осечки, но он решил, что просто перенервничал в свадебной суете и со временем все придет в норму. Арден не делала проблемы из его неудач, "относилась с пониманием", хотя что она могла понимать, если он сам не знал, в чем дело? Разумеется, она старалась успокоить его, но, когда она уверяла, что страшного ничего нет, «у мужчин это бывает, сколько таких случаев», от ее слов легче не становилось. Звучали они довольно сухо, сочувствия в них было не слишком много. А как понимать «сколько таких случаев»? Откуда такие познания, не из собственного же опыта? Конечно, из рассказов посторонних, убеждал себя он. Но что же заставляло этих посторонних выкладывать такие подробности, к чему вообще обсуждать подобные темы? Как знать, может, Арден и ее подружки на девичниках «между бокальчиками вина» или на курсах кулинарии перемывали косточки и ему? Стоило только подумать об этом, и у него пропадало всякое желание. Арден не оставляла попыток пробудить в нем страсть, но в ее усилиях ему мерещились не столько беспокойство за него и уж тем более не проявление нетерпения, а скука.


– Успокойся, Вер, с кем не бывает, – сказала она прошлой ночью, – давай-ка лучше спать.