– Это недоразумение, – сказал он. – Я тороплюсь, перезвоню позже.

Во рту пересохло. Он едва ворочал языком и заметил, как натянуто попрощался с ним брат.

Молодой человек закрыл телефон и положил его на тумбочку. Двустворчатая дверь была распахнута, и над балконными перилами тонкой полоской виднелось море. Он вскочил, скрипнув матрасом, вышел на балкон. Очень хотелось закурить, но он обещал завязать после свадьбы и до сих пор держал слово, несмотря на обнаруженные в нижнем ящике комода полпачки сигарет «Житан», забытые прежним жильцом. В лучах предзакатного солнца в гавани поблескивала вода, и ярче выделялись корпуса лодок у пристани. На веревке, протянутой через улицу с крыши на крышу, болталась пара пестрых пижамных брюк, штанины бешено плясали на порывистом ветру. Буквально час назад это зрелище вызывало у них с Арден дикий хохот, сейчас тревожа своей безысходностью.

Недоразумения не было, и он отдавал себе в этом отчет, даже когда выговаривал это слово, всегда готовое сорваться с языка, предваряя оправдания. А значит, женщина, на которой он был женат уже шесть дней, лгунья и воровка. Так-то вот.

Так, так, так.

Голова раскалывалась, язык одеревенел. Молодой человек устроился в шезлонге и отпил воды из стакана, стоявшего на путеводителе. От растаявшего льда остался металлический привкус. Обложка путеводителя подмокла от запотевшего стакана. Молодой человек вытер стакан о штанину и открыл книгу на той странице, где остановился. Немного погодя, слова поплыли перед глазами, и он захлопнул книгу, откинул спинку шезлонга и прикрыл глаза, надеясь успокоиться, но вдруг увидел себя со стороны, как он изображает безмятежность, принимая нарочито небрежную позу. Для кого? Для себя, доказать, что ему безразлично? Чушь. Он угрюмо поднялся и сел, расставив ноги по бокам шезлонга. Внизу, на улице, скрипнул шинами по асфальту мопед.

Всего несколько минут назад, до телефонного звонка, он планировал завтрашнюю прогулку в Вернаццу. За этим они с Арден сюда и приехали: побродить по горным тропам, и он увлеченно прокладывал маршрут, выбирая красивые пляжи, уютные ресторанчики. Тем утром он впервые. после свадьбы смог заняться любовью и без приступов паники планировал предстоящую неделю.

С ним и прежде при Арден случалась такая беда, но как‐то думалось, что после свадебной суеты все пройдет. Арден отнеслась к этому нормально, с пониманием, хотя ничего и не понимала. Откуда ей, ведь он и сам не понимал? Она старалась не показать виду, но от ее слов: «Не беспокойся, со всеми бывает», легче не становилось. Ее сочувствие ободряло, но откуда взялось это «со всеми»? Надо надеяться, из опыта других. Однако с чего бы этим другим так откровенничать? Неужели теперь и его станут обсуждать после стаканчика, другого в баре с подругами или на кулинарных уроках? Одна только мысль об этом нагоняла тоску. Арден не сдавалась, но в попытках возбудить его он начинал подозревать помимо заботы и нетерпения скуку.

– Ладно, Бад, – сказала она вчера вечером после очередной неудачи, – давай-ка спать.