ВСЕ ТОЛЬКО ВПЕРЕДИ

Текст Тобиаса Вольффа
–Это все недоразумение, - ответил он. –Я просто иду по своим делам. Я перезвоню тебе позже. ХОРОШО? Во рту у него так пересохло, что слова замирали на губах, а в голосе брата пробежало напряжение в конце их разговора.
Он заблокировал телефон и положил на тумбочку. Застекленные двери были нараспашку, и над перилами балкона открывался вид на тонкий край гавани. Матрас скрипнул под ним, стоило только подняться ему на ноги. Он вышел на свежий воздух и встал возле перил. Ему хотелось покурить, но он обещал бросить после свадьбы, и до сих пор получалось сдерживать свое слово, хотя прежний гость забыл в нижнем ящике тумбочки полпачки сигарет Gitanes. Свет заходящего солнца засверкал на воде и осветлил корпуса лодок, пришвартованных у пристани. На бельевой веревке соседней крыши через дорогу висели пижамные штаны с причудливым пестрым персидским орнаментом, их штанины танцевали чечетку в такт с порывистым ветром. Вместе с Арденом они посмеялись над этим представлением лишь час назад, а теперь подобное шоу – нечто тревожное, отчаянное для него.
Он уяснил, что, хоть и использовал слово «недоразумение», всегда вертевшееся на кончике языка, оно всегда было первым шагом к пониманию того, что не было никакого недоразумения. Вся правда в том, что его уже как 6 дней законная жена оказалась лгуньей и воровкой. Что ж...
Ладно, ладно, ладно.
Выступившая на лбу вена пульсировала; во рту пересохло. Он опустился в один из шезлонгов и отпил воды из стакана, оставленного им на путеводителе. Лед растаял, а металлический привкус во рту остался. Обложка путеводителя намокла от выступивших на стакане капель. Он вытер ее о штанину и открыл на странице, где читал до этого. Спустя некоторое время, он захлопнул справочник, слова расплывались перед глазами. Он откинулся на спинку шезлонга и закрыл глаза в надежде успокоиться, однако вместо этого увидел себя со стороны, непринужденно позирующего, делающего вид, что отдыхает. Для кого? Для себя, уверить в том, что он не так ошарашен? Чувство собственной нелепости принудило его волей-неволей податься вперед, опершись ногами по обоим краям шезлонга. Внизу улицы заревел мопед.
Всего минуту назад до звонка он планировал завтрашнюю прогулку по Вернацце. Только ради этого вместе с Арден они приехали сюда: бродить по скалистым тропам от одной деревни к другой, и он почти запутался, составляя для них маршрут, выискивая хорошие пляжи, выбирая рестораны в угоду ей. В то утро он впервые после свадьбы смог заняться любовью и теперь мог без содрогания думать о предстоящей неделе. У него и раньше бывали подобные проблемы с Арден, но он полагал, что это пройдет, как только они оставят позади хлопоты по поводу свадьбы. Арден спокойно отнеслась к этому «пониманию», хотя и не понимала. Да как могла понять она, когда не понимал он? Он знал, что таким образом она пыталась не сделать ему больно, однако сказанное ей «не волнуйся», слова, которые мужчины слышат «постоянно», не успокоили его. Ее сострадание иссякло, а как же все это время? Откуда оно взялось? От мудрых изречений, надеялся он. Однако что за разговор мог побудить этих людей сделать подобное открытие? Стал бы он сам себе готовить или разносить напитки на вечеринках, или готовить себе во время одного из кулинарных уроков Арден? Сама мысль об этом не оставляла его в покое. Арден не сдавалась, но в ее попытках сделать из него человека он начал подозревать нечто большее, чем беспокойство, даже не нетерпение, а скуку.
–Все в порядке, приятель, - ответила она прошлой ночью, когда все пошло наперекосяк.
–Утро вечера мудренее.