ВСЁ, ЧТО ИХ ЖДЁТ ВПЕРЕДИ

Тобиас Вулф

«Это недоразумение, - сказал он. - Я сейчас еду кое-куда. Позвоню тебе позже, хорошо?» У него так пересохло во рту, что он едва мог говорить, и он подметил, что голос брата звучал натянуто, когда они прощались.

Он закрыл телефон и положил его на тумбочку. Сквозь распахнутые застеклённые двери, над балконными перилами виднелся лоскуток гавани. Он резко вскочил на ноги, отчего матрац под ним скрипнул, вышел на балкон и встал у перил. Он мечтал о сигарете, но пообещал бросить курить после свадьбы, и до сих пор ему удавалось сдержать своё слово, несмотря на полпачки «Житан», забытой предыдущим гостем в нижнем ящике комода. Отблески заходящего солнца играли на волнах, освещая лодки на пристани. Пара пёстрых пижамных штанов свисала с бельевой верёвки на крыше напротив, в порывах ветра их «ноги» исполняли дикий танец. Ещё час назад они с Арден смеялись над этим зрелищем, теперь же оно казалось ему полным тревоги и отчаяния.

«Недоразумение» – это вечно фальшивое, вечно предваряющее оправдания слово. Ещё во время разговора он понял, что не было никакого недоразумения. И это означало, что уже шесть дней он женат на обманщице и воровке. Так.

Так, так, так.

На лбу пульсировала вена, язык онемел. Он опустился в один из шезлонгов и глотнул воды из стакана, стоявшего на путеводителе. Растаявший лед придавал напитку металлический привкус. Обложка путеводителя намокла от запотевшего стекла. Он вытер книгу о штанину, открыл на странице, где остановился, и несколько мгновений спустя закрыл – текст расплывался перед глазами. Он опустил спинку шезлонга и прикрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого будто увидел себя со стороны – в нарочито легкой позе. Имитация расслабления... Для кого это? Для него самого, в попытке убедить себя, что не так уж он потрясен? Угрюмый, ощущая нелепость происходящего, он сел, выпрямился, поставил ноги на пол. Ниже по улице прогудел мопед.

Несколько минут назад, перед звонком, он планировал завтрашнюю прогулку в Вернаццу. Они с Арден приехали сюда именно для этого: бродить тропинками по утёсу от деревни к деревне. Он с головой ушёл в планирование их маршрута, поиск хороших пляжей, выбор подходящих ресторанов. Тем утром, впервые после свадьбы он смог заняться любовью, смог просто начать обдумывать предстоящую неделю без приступов страха.

У них с Арден пару раз случалась эта неприятность, но он предполагал, что это пройдёт, как только предсвадебные тревоги останутся позади. Арден не волновалась на этот счёт, она «всё понимала», хотя, конечно, нет – как она могла, если он сам не понимал? Он знал, что она пытается сгладить ситуацию ради него, но когда она посоветовала не переживать, мол, это «всё время» случается с мужчинами, это не помогло. Её сочувствие и так задевало, но «всё время»? Откуда она это взяла? Он надеялся, что это людская молва. Но при каких обстоятельствах люди решаются на подобное откровение? Мог ли он сам стать темой разговоров «за жизнь» на каких-нибудь женских посиделках или на одном из кулинарных занятий Арден? Сама мысль об этом лишала его мужественности. Арден не сдавалась, но в её попытках возбудить его он начал подозревать не заботу или даже нетерпение: скуку. «Всё нормально, Бад, - сказала она прошлой ночью, когда опять ничего не вышло. – Давай спать».