У НИХ ЕЩЁ ВСЁ ВПЕРЕДИ
Тобиас Вулф


– Это какое-то недоразумение, – ответил он в телефон. – Я сейчас не могу говорить. Перезвоню попозже, ладно?


Во рту у него пересохло так, что язык едва ворочался с трудом выговаривая слова; когда они прощались было слышно, что брат недоволен.


Захлопнув мобильный, он положил телефон на прикроватную тумбочку. Стеклянные двери были распахнуты настежь и над балконными перилами виднелась узкая полоска гавани. Он резко поднялся с тихонько скрипнувшей кровати и вышел на балкон. Хотелось курить, но пообещав бросить после свадьбы, он пока держался, хотя из ящика комода манила забытая предыдущим постояльцем начатая пачка сигарет. Вода искрилась от послеполуденного солнца, играя на боках пришвартованных к пристани яхт. На крыше дома напротив сушились пёстрые пижамные штаны, извиваясь на верёвке от резких порывов ветра в лихорадочном танце. Не больше часа назад они с Арден хохотали над этим зрелищем, а сейчас оно тревожило своей почти человеческой безнадёжностью.


Произнося само слово «недоразумение», – всегда вязнущее во рту, всегда предвещающее объяснение – он знал, что никакого недоразумения не было. А это означало, что его без году неделя жена – лгунья и мошенница. Вот так.


Так-так-та-а-ак…


Hа лбу забилась жилка, было ощущение как будто во рту песок. Он медленно опустился на одно из кресел и отпил из стоящего на путеводителе стакана. Лёд растаял и вода неприятно отдавала ржавчиной. От запотевшего стакана на обложке виднелся мокрый след. Вытерев книгу о брюки, oн вновь принялся читать. Буквы расплывались и через несколько минут её пришлось отложить. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза в надежде успокоится и вдруг увидел себя со стороны: в небрежной позе, стараясь казаться расслабленным. Кому? Самому себе? Притворяясь, что ни капельки не шокирован? Он почувствовал себя глупо и, широко расставив ноги, урюмо сел. Где-то на улице протяжно заныл скутер.


Всего лишь за пару минут до звонка, он планировал завтрашнюю поездку в Вернаццу. Они с Арден для этого сюда и приехали: пoгулять, переходя от одного городка к другому, по тропинкам над пропастью. Он так увлёкся составляя маршрут, выискивая пляжи и выбирая ресторанчики, что почти потерял счёт времени. В это утро ему в первый раз после свадьбы удалось заняться любовью, и парализующий страх при мысли о предстоящей неделе уже готов был отступить.


До этого у него с Арден тоже несколько раз не получалось и он ожидал, что после свадьбы, когда волнение уляжется, всё восстановится. Арден не осуждала, она «понимала», хотя ничего она не понимала, да и как она могла что-то понять, когда не понимал даже он сам? Стараясь подбодрить, говорила не беспокоиться, такое с парнями случается «постоянно», что совершенно не помогало. Её сочувствие и так подавляло, но чтобы «постоянно»?! И откуда это вообще взялось? Может ей кто-то рассказал. Но тогда о чём же надо разговаривать, чтобы так разоткровенничаться? Неужели теперь и про него будут «рассказывать» за бокальчиком вина на девичьих посиделках или на её кулинарных курсах? От одной только этой мысли он переставал чувствовать себя мужчиной. Арден не было безразлично, но когда она пыталась его возбудить, у него закралось подозрение, что не то, чтобы она была обеспокоена, и даже не то, чтобы у неё лопнуло терпение, – ей просто было скучно. «Ладно, Бад, – сказала она прошлой ночью после того, как ничего не вышло. – Давай спать».