«Это какое-то недоразумение», - ответил он. – «Сейчас я иду по делам. Перезвоню тебе позже, хорошо?» В горле пересохло – каждое слово давалось с трудом. Когда они прощались, в голосе брата отчетливо слышалась напряженность.
Он закрыл телефон и положил на столик у кровати. Из распахнутых стеклянных дверей, выходящих на балкон, виднелся на кусочек бухты. Он вскочил с постели, скрипнув матрацем, вышел на балкон и встал, облокотившись на перила. Ему хотелось покурить, но он обещал бросить после свадьбы, и пока слово свое держал, несмотря на полпачки французских сигарет, забытых предыдущим постояльцем в нижнем ящике комода.
Лучи вечернего солнца блестели на воде, играя светом по корпусам судов, стоящих в гавани. На бельевой веревке на крыше через улицу сушились пижамные брюки в «огурцах». Их штанины выделывали безумные па на порывистом ветру. Это зрелище, над которым они с Арден смеялись буквально час назад, вызвало у него чувство беспокойства: теперь в их движениях читалось почти человеческое отчаяние.
Внезапно он понял – хоть он и сказал «недоразумение» (слово, всегда оставляющее во рту привкус лицемерия, всегда предшествующее оправданию) – никакого недоразумения не было. А это означало, что его новоиспечённая жена, – лгунья и воровка. Нда! Ну и ну!
На лбу выступила пульсирующая вена, саднящая сухость во рту сковала язык. Он опустился в один из шезлонгов и отпил воды из стакана, забытого им на путеводителе. Лед растаял, оставив металлический привкус. От капель, стекавших по запотевшему стеклу, обложка путеводителя стала влажной. Он вытер ее о штанину и открыл страницу, на которой остановился. Но спустя несколько секунд закрыл – текст расплывался как в тумане. Он опустил спинку шезлонга и откинулся назад, прикрыв глаза, в надежде успокоиться. Но, вместо этого, перед его внутренним взором встала картина: он лежит в непринужденной позе, всем видом демонстрируя расслабленность. Для кого? Для себя? Чтобы не казаться таким ошарашенным? Нелепость происходящего заставила его снова сесть. Он угрюмо наклонился вперед, опустив ноги по обе стороны шезлонга. Внизу на улице загудел электровелосипед.
Несколько минут назад, до звонка брата, он планировал завтрашнюю прогулку по Вернацце. Шесть дней назад они с Арден стали мужем и женой и приехали сюда, чтобы в медовый месяц побродить от деревни к деревне по тропам, тянущимся между скал и обрывов. И он с упоением окунулся в составление маршрута, поиски хороших пляжей и ресторанов. Утром у него даже получилось заняться любовью со своей супругой, впервые после свадьбы. И теперь он мог просто наслаждаться планированием предстоящей недели, без приступов страха.
Пару раз у него уже случался подобный казус с Арден. Но он предполагал, что все образуется, когда свадебные тревоги и заботы останутся позади. Арден не делала из этого проблему, относилась «с пониманием», хоть и не понимала, конечно. Да и как она могла? У него самого это в голове не укладывалось! Он знал, что Арден пыталась сгладить ситуацию. Однако ее совет не зацикливаться – с мужчинами такое случается «постоянно» - поверг его в смятение. В этих словах мало осталось от былой чуткости, но «постоянно»? С чего она вообще взяла? Он предпочитал думать, что это мудрость, позаимствованная у других. Но что за разговор мог заставить этих других делиться подобными откровениями? И не станет ли он сам предметом обсуждения под коктейли на какой-нибудь девчачьей вечеринке или на кулинарных курсах Арден? Одна эта мысль выбивала его из колеи. Арден не сдавалась. Но за ее попытками возбудить его ему начало мерещиться кое-что – не озабоченность, не нетерпение, нет, – скука. ««Все в порядке, Бут», - сказала она прошлой ночью после очередной неудачи. – «Давай поспим».