ВСЁ ВПЕРЕДИ
Тобиас Вулф

— Это всего-навсего недоразумение. — Сказал он. — Сейчас я еду в одно место по своим делам. Перезвоню позже, окей? — Во рту пересохло и он более не мог вымолвить ни слова. В голосе его брата, когда они прощались, чувствовалось напряжение.

Томас отключился и положил телефон на тумбочку возле кровати. Стеклянные двери балкона были растворены, и над его перилами виднелся кусочек гавани. Когда он пошевелил ногами, матрац под ним заскрипел. Он хотел было выкурить сигару, но вовремя вспомнил, что обещал бросить это дело после свадьбы. До сегодняшнего дня он как-то держал слово, впрочем, полупустая пачка самых известных французских сигар, забытых предыдущим посетителем, все ещё пылилась в нижнем ящике письменного стола. Последние лучи солнца поблёскивали на воде и корпуса лодок, стоящих в гавани для прогулочных судов, сияли. Парочка пёстрых пижам колыхалось на верёвке, привязанной к крыше поперёк улицы, ноги их при каждом порыве ветра начинали танцевать как сумасшедшие. Час назад они с Арден смеялись как на самом настоящем представлении, теперь-же он был растревожен и ощущал нечеловеческое отчаянье.

Сам-то он понимал, что если он и использовал слово «недоразумение», то всегда не к месту, —предпочитая формулировки помягче, с него он всегда и начинал свои оправдания, — как не называй, а это не было обычное недоразумение. По всему выходило, что его жена, с которой он прожил в браке 6 дней, на деле оказалась лгуньей и воровкой. Что ж?

Хорошо, хорошо, хорошо.

Кровь у него в жилах пульсировала и приливала к голове, и в горле у него ссохлось. Он опустился в один из шезлонгов, отпил воды из стакана и поставил его на справочник. Лёд таял, оставляя после себя металлический привкус. Стекло стакана запотело, и обложка книги слегка намокла. Он обтер его собственными штанами и открыл в том месте, где кончил чтение. Несколько минут спустя он захлопнул книгу: текст на странице расплывался. Он снова опустился в кресло и закрыл глаза в надежде успокоиться, вместо этого он увидел себя, но на расстоянии — по виду и не скажешь, чтоб ему было тяжело, в этой позе он обычно предпочитал расслабляться. Чего ради был весь этот спектакль? Чтобы самому себе показать, как мало значила эта встряска для него? Его Моторино ревел на улице.

За несколько минут до звонка, он ещё планировал завтрашнюю прогулку в сторону Вернаццы. Это было именно то, что они собирались делать вместе с Арден. Взбираться на самый край утёса, прокладывать маршрут из одной деревни в другую, обдумывая маршрут он и сам едва не потерялся, когда присматривал пляж получше и выбирал ресторан попр-иятнее. Этим утром, у него впервые с момента заключения брака, появилась возможность заняться с ней любовью. Но всё, что он смог — это начать строить планы на неделю, неделю без этих отвратительных судорог.

Все эти проблемы с Арден начались ещё до брака, и он объяснял их страхом перед женитьбой и полагал, что после заключения брака это пройдёт. Арден эти его дела не сильно беспокоили «Понимаю» — говорила на это Аден, даже в том случае, когда не понимала ни черта. Как она могла понять то, чего не понимал он сам? Он знал, что она делает всё это, только для того, чтобы ему стало легче: девушка умоляла не беспокоиться, уверяла, что такое случается с мужчинами «постоянно», мужчина не был в этом убеждён. Одного её сочувствия было бы достаточно, но это её «постоянно»! Откуда она вообще это взяла? Оставалось надеяться, что с чужих слов. Что за странные разговоры, однако, она вела с этими самыми чужими, раз сделала для себя такие выводы? Не стал ли и он пищей для сплетен где-нибудь на девичнике, за напитками или на кулинарных курсах. При одной мысли об этом, он терял мужество. Арден не сдавалась, но эти её попытки поднять ему настроение… Он начинал подозревать, что за ними кроется что-то ещё —что-то кроме нетерпения, возможно, смертельная скука.

— Всё в порядке, Бад,— сказала она, когда у них ничего не вышло прошлой ночью. — Давай спать.