ВСЕ ЕЩЕ ВПЕРЕДИ
Тобиас Вулф
«Все это из-за недопонимания», - сказал он. «Я сейчас в дороге. Позвоню тебе позже, ладно?». Во рту у него пересохло так, что он с трудом выговаривал слова, к тому же ему послышалось напряжение в голосе брата, когда они попрощались.
Он закрыл телефон и положил его на прикроватный столик. Распахнутые застеклённые двери открывали перед ним вид на порт, видневшийся над балконным ограждением. Матрас под ним заскрипел, когда, пошатываясь, он неуверенно встал на ноги. Он вышел на балкон и облокотился о перила. Хотелось курить, однако он обещал бросить после свадьбы, и до сей поры ему удавалось держать слово, несмотря на почти полную пачку «Житан», оставленную прошлым посетителем отеля в нижнем ящике туалетного столика.
Лучи заходящего солнца искрились на гладкой поверхности воды и освещали корпуса суден в гавани. Пара цветастых пижамных штанишек болтались на бельевой верёвке, растянувшейся вдоль крыши противоположного дома. Их неугомонные ножки, подхватываемые порывами морского бриза, кружились в неистовом танце. Всего час назад они забавлялись этим зрелищем с Арден; теперь же оно казалось очеловеченным, охваченным тревогой и отчаянием.
Он понял, несмотря на то самое, как он выразился, «недопонимание» – такое извечно хрупкое, рассыпчатое на языке, словно прелюдия к оправданию – что не было никакого недопонимания. А значит, его жена, нося данный титул уже шесть дней, была лгуньей и воровкой. Так.
Так-так-так.
Кровь пульсировала в вене на лбу; на языке чувствовался привкус песка. Он опустился на один из шезлонгов и сделал глоток воды из стакана, оставленного прежде им на путеводителе. Растаявший лед вызывал металлическое послевкусие. Капли на поверхности стекла сделали обложку влажной. Он вытер ее об штанину и открыл на странице, где закончил читать. Спустя некоторое время, он закрыл книгу; слова расплывались по поверхности листа. Он опустил спинку шезлонга и закрыл глаза в надежде успокоиться, но вместо этого представил себя со стороны, банально пытающегося изобразить релаксацию в подобной позе. Ради кого? Ради себя, чтобы показать, что его это вовсе не беспокоило? Ощущение, что он выглядит глупо, заставило его сесть ровно, напустив на себя угрюмый вид и расставив ноги по обе стороны шезлонга. Внизу по улице с воем пронесся мопед.
Всего несколько минут назад до звонка он планировал прогулку на завтра по Вернацце. Для этого они и приехали сюда с Ардой, чтобы взбираться по тропам отвесных скал из одной деревни в другую, и он почти забыл обо всем, строя маршрут, выбирая лучшие пляжи и рестораны. Этим утром он впервые был готов отдаться любви после свадьбы, и уже начал с надеждой представлять себе будущую неделю, лишенную спазмических приливов отчаяния.
У них с Арден уже бывали пару раз подобные ситуации, но тогда он предполагал, что это пройдет после того, как все свадебные переживания останутся позади. Арден не особо волновалась из-за этого «понимания», даже если на самом деле она не понимала – а как она могла, если даже он не понимал? Он знал, что она старалась облегчить это для него, но его нисколько не обнадеживали эти слова утешения, когда она сказала ему, что это случается с мужчинами «сплошь и рядом».

Ее сочувствие было довольно сухим, но сказать, что такое бывает «сплошь и рядом»? Откуда она это взяла? Он надеялся, из мудрых познаний других. Но каким же должен был быть тот разговор, чтобы сподвигнуть этих других на изыскания подобного рода? Стал бы он сам почвой для таких «откровений» за стаканом спиртного на девчачьей вечеринке ночью или на одном из кулинарных классов Арден? Одна лишь мысль об этом лишала его мужества. Арден не сдавалась, но в ее попытках возбудить его он начал подозревать нечто, выходящее за рамки обычного переживания, даже за пределы нетерпения: скуку. «Все нормально, Бад», - сказала она прошлой ночью, когда у них ничего не вышло. «Поспим немного».