— Это какое-то недопонимание, — сказал он. — Я просто кое-куда уехал. Перезвоню позже, ладно?

Во рту так пересохло, что Бад еле языком ворочал. При прощании голос брата звенел от напряжения.


Бад отключил связь и положил телефон на тумбочку. Створчатые стеклянные двери стояли распахнутыми, и над перилами балкона виднелся кусочек гавани. Бад вскочил на ноги — матрас жалобно скрипнул, — затем вышел наружу и встал у ограждения.


Закурить бы, но после свадьбы он обещал бросить и слово пока держал, хотя в нижнем ящике комода валялась полупустая пачка “Житан”, забытая предыдущим постояльцем. На воде играли предзакатные лучи, подсвечивая корпуса лодок на пристани. С бельевой веревки, тянувшейся с крыши дома напротив, свисали пижамные брюки с пестрым орнаментом. Под порывами ветра штанины пустились в безумный пляс. Какой-то час назад Бад и Арден смеялись над этим зрелищем. Теперь же танец казался тревожным, по-человечески отчаянным.


“Недопонимание”, обронил Бад. Неискреннее словечко, за которым всегда следуют оправдания... Однако ничего такого не было. Всё предельно понятно. А значит, женщина, шесть дней как ставшая его женой, врушка и воришка. Так…
Так, так, так.


На лбу запульсировала жилка, язык будто песком присыпали. Бад плюхнулся в шезлонг и отхлебнул воды из стоявшего на путеводителе стакана. Лёд растаял, оставив металлический привкус. От запотевшего стекла обложка путеводителя промокла. Бад вытер её о штанину, открыл заложенную страницу, но пару мгновений спустя закрыл: слова расплывались. Он опустил спинку шезлонга, надеясь успокоиться смежил веки и словно увидел себя со стороны — в этой легкой позе, демонстрирующей расслабленность. Кому? Самому себе, чтобы показать, как мало он потрясен? Осознав нелепость ситуации, Бад угрюмо подался вперед, расставив ноги по бокам лежака. Внизу на улице взвыл скутер.


Пару минут назад, до звонка, Бад обдумывал завтрашнюю прогулку в Вернаццу. Ради этого они с Арден сюда и приехали: прогуляться от деревни к деревне по тропинкам на скалах. Бад с головой окунулся в планирование маршрута, поиск хороших пляжей, выбор ресторанов. Этим утром он впервые после свадьбы смог заняться любовью и начал размышлять о предстоящей неделе без спазмов ужаса. У них с Арден уже возникали проблемы, но Бад полагал, что стоит свадебным тревогам развеяться, как всё уладится само собой. Арден не переживала — относилась с пониманием. С каким таким пониманием, если сам он не понимал ни черта? Бад знал, жена хотела, чтоб ему полегчало, но когда Арден посоветовала не волноваться, мол, с мужчинами всё время такое случается, он засомневался. Её сочувствие и без того угнетало, а тут еще и “всё время”.


Откуда она вообще это взяла? Набралась опыта у других, надеялся Бад. Но с чего бы людям так откровенничать? Не станет ли он сам пищей для сплетен за коктейлем на каких-нибудь дамских посиделках или одном из кулинарных занятий Арден? От одной мысли в импотента превратишься. Арден не сдавалась, но в её попытках возбудить его сквозило нечто большее, чем беспокойство или нетерпение: скука.


— Всё в порядке, Бад, — прошлой ночью, когда ничего не вышло, утешила она. — Давай поспим.