ALL AHEAD OF THEM
by Tobias Wolff

- Это всё - недоразумение, - сказал он. - Знаешь, я уже собрался уходить, перезвоню тебе позже. Хорошо?
Он буквально выталкивал слова, потому что во рту сразу пересохло, а в конце разговора в голосе брата он уловил нотки возмущения.
Закрыв телефон, он положил его на тумбочку. Французское окно было открыто, и поверх балконного ограждения он мог видеть часть гавани. Скрипнув матрасом, поднялся с кровати, потом вышел на балкон и встал возле перил. Хотелось курить, но он обещал, что после свадьбы бросит, и пока держал свое слово, несмотря на то, что на дне ящика в шкафу лежала полупустая пачка сигарет «Житан», забытая прежним постояльцем. Лучи вечернего солнца играли бликами на воде и солнечными зайчиками прыгали на корпусах кораблей в заливе. Пара цветастых пижамных штанов, вывешенных на веревку на крыше дома на другой стороне улицы, танцевала в порывах морского бриза, выделывая сумасшедшие па. Не прошло и часа, как они с Арден смеялись над этим представлением, а сейчас этот танец навевал чувство тревоги и безысходности. Он понимал, даже сказав «недоразумение», - слово, готовое всегда сразу сорваться с языка в защиту невиновности - что это не было недоразумением. Это означало, что его «вот уже как шесть дней» жена - воровка и лгунья. Так.
Так, так, так.
Стучало в голове , во рту было сухо, как в пустыне. Он опустился на один из шезлонгов и глотнул воды из стакана, что стоял на путеводителе. Лед растаял, оставив металлический привкус. На обложке книги остался мокрый след от вспотевшего стакана. Он вытер книгу о штаны и открыл ее на странице, где читал раньше. Минутой позже закрыл, слова расплывались перед глазами. Он откинулся на спинку шезлонга и закрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны: как он принимает непринужденную позу и изображает безмятежность. Для кого? Для самого себя? Показать, что, если он и встревожен, то лишь чуть-чуть? Мысль, что он смешон, заставила его резко сесть и спустить ноги с шезлонга. Внизу на улице жалобно взвыл скутер. Мгновенье назад, до звонка, он продумывал завтрашнюю пешую прогулку к Вернацце. Ради этого они с Арден сюда и приехали: прогуляться по горным склонам итальянской глубинки от одной деревушки к другой, пройти по «дороге любви», поклясться друг другу в вечной преданности. Он с увлечением разрабатывал маршрут, выискивая красивые пляжи и подбирая симпатичные ресторанчики. Только сегодня утром у него в постели с Арден всё получилось в первый раз после этой свадьбы, и он спокойно, без приступов панического страха, смог наконец заглянуть в ближайшее будущее. До этого у него с Арден были лишь неудачные попытки, но он говорил, что все наладится, как только останутся позади все переживания, вызванные свадьбой. Его неудачи не волновали Арден, она «понимала» - хотя, как она могла понимать, если он сам ничего не понимал? Он знал, что она пытается успокоить его, но когда она говорила, чтобы он не волновался, что с мужчинами «часто такое бывает», это ничуть его не ободряло. Ее сочувствие совсем не утешало - с мужчинами «часто такое бывает». Откуда это знание? Ему хотелось всё-таки, чтоб это был не её опыт, а чужой. Но какие же должны вестись беседы, чтобы вызывать такого рода откровения? Он, что, тоже становился «темой для обсуждения» на девичьих посиделках после рюмки-другой или на каком-нибудь из кулинарных занятий Арден? Сама мысль об этом угнетала его. Арден не сдавалась, но её попытки возбудить его заставляли подозревать еще что-то, помимо беспокойства и нетерпения, а именно тоску.
- Да, ладно, Бутон, всё в порядке, - сказала она прошлой ночью после очередного фиаско. - Давай теперь немного поспим.