«Это просто недоразумение, — сказал он. — Слушай, мне нужно идти. Я потом позвоню тебе. Ладно?» Он с трудом выговаривал слова — так пересохло во рту — и, прощаясь, отчётливо слышал тревогу в голосе брата.

Отключившись, положил телефон на тумбочку рядом с кроватью. Над перилами балкона, за распахнутыми стеклянными дверями, виднелся лоскут гавани. Скрипнув кроватью, он поднялся на ноги. Вышел на балкон и встал возле ограждения. Хотелось курить, но он обещал бросить после свадьбы и до сих пор держался, хотя в нижнем ящике шкафа валялась начатая пачка французских сигарет, забытых прежним постояльцем. Вода гавани сверкала отблесками заходящего солнца и борта лодок казались полированными в его лучах. На верёвке, натянутой на крыше дома напротив, полоскались по ветру пижамные штаны с восточным узором, исполняя в порывах бриза какой-то безумный танец. Лишь час назад они с Арден смеялись над этим зрелищем, теперь оно тревожило — слишком по-человечески отчаянно отплясывали яркие штанины.

Он понимал, хотя и произнес слово «недоразумение» — всегда такое деликатное, всегда означающее невиновность — что никаким недоразумением это не было. Женщина, вот уже шесть дней как его жена — лгунья и воровка. Вот так.

Именно так.

Тупая боль гнездилась позади лба, язык словно обсыпан песком. Он опустился в шезлонг и сделал глоток из стакана с водой, оставленном на книжке путеводителя. Лёд растаял, в воде появился металлический привкус. Обложка намокла под отпотевшим стаканом. Он вытер её о штаны и открыл недочитанную страницу. Через пару секунд захлопнул книгу – слова расплывались. Откинул спинку шезлонга и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Вместо этого он представил себя со стороны, старательно изображающим безмятежность. Для кого? Показать самому себе, как мало его всё это волнует? Осознав нелепость происходящего, он нехотя сел прямо, расставив ноги. Внизу, на улице, тонко взвыл мотор мопеда.

Всего несколько минут назад, до звонка, он строил планы на завтрашнюю прогулку до Варнаццы. Для этого они с Арден и приехали сюда — бродить по холмам, добираясь по скалистым тропам от деревни к деревне. Забыв обо всем, он составлял маршрут, находил хорошие пляжи, выбирал подходящие рестораны. Сегодняшним утром, впервые после свадьбы, у него получилось заняться любовью, и мысль о предстоящей неделе уже не вызывала приступов паники.

У него и раньше не всегда получалось с Арден, он надеялся, что всё наладится, как только свадебные заботы останутся позади. Арден не слишком переживала из-за его мужских неудач, она «всё понимала», хотя на самом деле, конечно, нет — как бы ей это удалось, если даже он не понимал? Он знал, она старалась не расстраивать его, говорила ему не волноваться, что подобное с мужчинами происходит «постоянно», но его это мало утешало. Её сочувствие и так было унизительным, да ещё и это «постоянно»? Откуда она знала? Хотелось надеяться, опыт подруг. Но что это за разговоры, в которых делятся такого рода откровениями? Они и его будут обсуждать на своих посиделках в баре или у Арден на уроках кулинарии? От одной этой мысли он становился не способным ни на что в постели. Арден не сдавалась, но за её попытками добиться от него нужной реакции, он начал чувствовать кое-что кроме заботы и желания. Скуку. «Всё нормально, Бад, — сказала она прошлой ночью, когда у него опять ничего не вышло. — Давай спать».