— Всё это недоразумение, — пробормотал он. — Мне надо идти. Позвоню позже, ладно?


Горло пересохло так, что эти слова дались ему с огромным трудом. Он уловил натянутость в голосе брата, когда они прощались.


Он закрыл крышку мобильника и положил его на прикроватную тумбочку. Через открытые французские окна над перилами балкона виднелась полоска бухты. Он встал так резко, что под ним скрипнул матрас. Он вышел на балкон и опёрся о перила. Хотелось курить, но после свадьбы он обещал бросить, и пока ему удавалось держать слово, несмотря на полупустую пачку сигарет «Житан», забытую предыдущим постояльцем в нижнем ящике туалетного столика.


Лучи заходящего солнца освещали сверкающую водную гладь и белоснежные яхты у пристани. На другой стороне улицы на бельевой верёвке под крышей висела пара пижамных штанов огуречной расцветки, брючины которых будто пустились в безумный пляс под резкими порывами ветра. Какой-то час назад они с Арден беззаботно смеялись над этим представлением. Теперь оно внушало ему чувство тревоги и невыносимого отчаяния.


Несмотря на свои слова, он понимал, что «недоразумения» нет. Это слово всегда предшествует оправданиям, да и звучит всегда фальшиво. А значит его жена, с которой он в браке всего шесть дней, лгунья и воровка. Вот так.


Так, так, так…


Он чувствовал, как на лбу пульсирует вена, язык стал шершавым. Он опустился в один из шезлонгов и отпил воды из забытого на путеводителе стакана. Растаявший лёд придал воде металлический привкус. Запотевший стакан оставил на обложке книги мокрое пятно. Он вытер книгу о брюки и открыл страницу, на которой остановился. Через мгновение он захлопнул книгу. Слова на странице расплывались. Он откинулся на спинку шезлонга и закрыл глаза в надежде успокоиться, но представил, как старается принять эту непринуждённую позу и притвориться невозмутимым. Для кого? Показать самому себе, что он нисколько не потрясён? Осознав, что выглядит нелепо, он упёрся ногами в пол по обе стороны от шезлонга и резко выпрямился. Внизу на улице взревел мотороллер.


За несколько минут до звонка он строил планы о завтрашней прогулке по Вернацце. За этим они с Арден и приехали: гулять от одной деревушки к другой по тропам горных склонов. Он так увлёкся составлением маршрута, выбирая живописные пляжи и подходящие ресторанчики, что совсем забыл о времени. Этим утром у него впервые со дня свадьбы получилось заняться с ней любовью и ему казалось, что предстоящая неделя не сулит ничего плохого.


У него случались осечки с Арден и раньше, но он думал, что всё наладится, как только свадебные треволнения останутся позади. Арден относилась к этому спокойно, «с пониманием», даже если и не понимала в чём дело. Да и как она могла понять, если он и сам не понимал? Её слова «не волнуйся, с мужчинами такое часто бывает» не успокаивали, хотя он осознавал, что она пытается его подбодрить. Но всегда ли её сочувствие было действительно искренним? Откуда это взялось? Он надеялся, что не обошлось без всезнающих доброжелателей. Но какой разговор мог подтолкнуть этих доброхотов к таким откровениям? Неужели он сам стал пищей для сплетен за стаканчиком вина на вечеринке подружек или во время одного из кулинарных классов Арден? Одна мысль об этом лишала его мужcкой силы. Арден не опускала руки, но за её попытками пробудить в нём желание проскальзывала едва прикрытая заботой и нетерпением скука.


— Всё нормально, муженёк, — обронила она прошлым вечером после его неудачной попытки. — Давай спать.