- Это все недоразумение, - сказал он, - я как раз туда еду. Я тебе потом перезвоню. О’кей? У него во рту так пересохло, что слова едва выговаривались, и, прощаясь, он уловил напряжение в голосе брата.

Закрыл телефон и положил его на прикроватный столик. Стеклянные двери на балкон были открыты, и за перилами виднелся ломтик залива. Встал с кровати, матрас заскрипел. Вышел на балкон, облокотился о перила. Хотелось курить, но он пообещал бросить после свадьбы, и пока ему удавалось держать слово, даже несмотря на полпачки сигарет «Житан», забытых предыдущим гостем на дне ящика комода. Полуденное солнце сверкало на воде и высвечивало корпуса яхт у причала. На крыше дома через улицу на веревке висела пара пижамных брюк в турецких огурцах, штанины отплясывали безумный танец на ветру. Они с Арден смеялись над этим зрелищем едва ли час назад, теперь же оно показалось ему тревожным и безысходным.

Он понимал, даже произнося слово «недоразумение», всегда вяжущее язык, словно прелюдия алиби, что никакого недоразумения нет. И это означало, что шесть дней назад он женился на лгунье и воровке. Та-ак.

Так, так, так.

На лбу вздулась вена, язык словно песком посыпали. Опустился в один из шезлонгов и глотнул воды из стакана, забытого на путеводителе. Лед растаял, оставив металлический привкус. Обложка путеводителя стала влажной от запотевшего стакана. Вытер ее о штанину и открыл на недочитанной странице. А через несколько мгновений захлопнул: слова расплывались. Опустил спинку шезлонга и закрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны: принял непринужденную позу, изображает расслабленность. Перед кем? Перед самим собой, чтобы показать, как мало он взволнован? Ощущение, что над ним посмеялись, заставило податься вперед и сесть угрюмо, расставив ноги по обеим сторонам шезлонга. Внизу по улице проревел мопед.

Всего несколько минут назад, до звонка, он планировал завтрашнее путешествие в Вернаццу. *Для этого они с Арден и приехали сюда: взбираться по тропинкам на склонах холмов от деревни к деревне. Он позабыл обо всем на свете, планируя маршрут, выискивая чистые пляжи, красивые рестораны. Даже смог заняться любовью этим утром, впервые со дня свадьбы, и уже без содрогания думать о предстоящей неделе.

Эти проблемы с Арден случались у него и раньше, но он надеялся, что они исчезнут, как только свадебная суета останется позади. Арден относилась к этому нормально, «с пониманием», даже если не понимала, да и как она могла, если он сам не понимал? Конечно, она пыталась успокоить его, но слова о том, что не надо волноваться, что с мужчинами такое случается «сплошь и рядом», как то не успокаивали. Ее сочувствие итак лишало всякого желания, а тут еще «сплошь и рядом». Откуда такие познания? Чужая мудрость, он надеялся. Но при каких обстоятельствах эти чужие могли бы так разоткровенничаться? Мог ли он тоже быть жертвой подобных откровений Арден на вечеринке за бокалом или на кулинарных курсах? Одна мысль об этом лишала его мужественности. Арден все не сдавалась, но в ее попытках «воодушевить» его ему стало чудиться нечто иное, чем забота или даже нетерпение: скука.
- Ничего, Бад, - сказала она прошлой ночью, когда он снова потерпел фиаско. – Давай немного поспим.


- Это все недоразумение, - сказал он, - я как раз туда еду. Я тебе потом перезвоню. О’кей? У него во рту так пересохло, что слова едва выговаривались, и, прощаясь, он уловил напряжение в голосе брата.

Закрыл телефон и положил его на прикроватный столик. Стеклянные двери на балкон были открыты, и за перилами виднелся ломтик залива. Встал с кровати, матрас заскрипел. Вышел на балкон, облокотился о перила. Хотелось курить, но он пообещал бросить после свадьбы, и пока ему удавалось держать слово, даже несмотря на полпачки сигарет «Житан», забытых предыдущим гостем на дне ящика комода. Полуденное солнце сверкало на воде и высвечивало корпуса яхт у причала. На крыше дома через улицу на веревке висела пара пижамных брюк в турецких огурцах, штанины отплясывали безумный танец на ветру. Они с Арден смеялись над этим зрелищем едва ли час назад, теперь же оно показалось ему тревожным и безысходным.

Он понимал, даже произнося слово «недоразумение», всегда вяжущее язык, словно прелюдия алиби, что никакого недоразумения нет. И это означало, что шесть дней назад он женился на лгунье и воровке. Та-ак.

Так, так, так.

На лбу вздулась вена, язык словно песком посыпали. Опустился в один из шезлонгов и глотнул воды из стакана, забытого на путеводителе. Лед растаял, оставив металлический привкус. Обложка путеводителя стала влажной от запотевшего стакана. Вытер ее о штанину и открыл на недочитанной странице. А через несколько мгновений захлопнул: слова расплывались. Опустил спинку шезлонга и закрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны: принял непринужденную позу, изображает расслабленность. Перед кем? Перед самим собой, чтобы показать, как мало он взволнован? Ощущение, что над ним посмеялись, заставило податься вперед и сесть угрюмо, расставив ноги по обеим сторонам шезлонга. Внизу по улице проревел мопед.

Всего несколько минут назад, до звонка, он планировал завтрашнее путешествие в Вернаццу. *Для этого они с Арден и приехали сюда: взбираться по тропинкам на склонах холмов от деревни к деревне. Он позабыл обо всем на свете, планируя маршрут, выискивая чистые пляжи, красивые рестораны. Даже смог заняться любовью этим утром, впервые со дня свадьбы, и уже без содрогания думать о предстоящей неделе.

Эти проблемы с Арден случались у него и раньше, но он надеялся, что они исчезнут, как только свадебная суета останется позади. Арден относилась к этому нормально, «с пониманием», даже если не понимала, да и как она могла, если он сам не понимал? Конечно, она пыталась успокоить его, но слова о том, что не надо волноваться, что с мужчинами такое случается «сплошь и рядом», как то не успокаивали. Ее сочувствие итак лишало всякого желания, а тут еще «сплошь и рядом». Откуда такие познания? Чужая мудрость, он надеялся. Но при каких обстоятельствах эти чужие могли бы так разоткровенничаться? Мог ли он тоже быть жертвой подобных откровений Арден на вечеринке за бокалом или на кулинарных курсах? Одна мысль об этом лишала его мужественности. Арден все не сдавалась, но в ее попытках «воодушевить» его ему стало чудиться нечто иное, чем забота или даже нетерпение: скука.
- Ничего, Бад, - сказала она прошлой ночью, когда он снова потерпел фиаско. – Давай немного поспим.

*Городок в Италии на побережье Средиземного моря