То ли ещё будет
Тобиас Вольф

— Это недоразумение какое-то… Слушай, я сейчас занят немного. Попозже звякну. Хорошо? — едва вымолвил он — так сильно пересохло во рту, — и услышал ноту смятения в голосе брата, когда тот попрощался.

Он захлопнул мобильник и положил на тумбочку рядом с кроватью. Двери на балкон были открыты, а над изгородью виднелся кусочек гавани. Матрас жалобно скрипнул, когда он подскочил с постели. Он вышел на балкон и подошёл к перилам. Эх, сейчас бы сигаретку… Но он обещал, что после свадьбы ни-ни, и всё ещё держал слово, хоть на дне комода валялось полпачки Житан, видимо, забытой предыдущем постояльцем. Лучи солнца мерцали на поверхности воды и освещали пришвартованные в бухте яхты. На здании напротив с верёвки для белья свисали пёстрые пижамные штаны и колыхались на ветру, исполняя причудливый танец. Ещё час назад они с Арден хохотали над этой нелепой картиной, а теперь ему почему-то было не до смеха. Им овладела тревога.

«Недоразумение» — всегда звучит так неубедительно и вечно предшествует оправданию. Он понимал, что нет никакого недоразумения. А это значит, его новоиспечённая супруга действительно воровка и обманщица… Да уж.

Интересно получается.

В висках застучала кровь, а в рот словно песка насыпали. Он прилёг на шезлонг и отпил воды из стакана, который оставил на путеводителе. Растаяв, лёд оставил после себя привкус железа. Обложка путеводителя слегка промокла от капель на стакане. Он вытер её о штанину и открыл страницу, на которой остановился. Спустя пару секунд он захлопнул книгу: слова плыли перед глазами. Он опустил кушетку пониже и прикрыл глаза, чтобы успокоиться, но вместо того будто увидел себя со стороны, в этой простой, но вычурной позе, пытающегося разыгрывать равнодушие. Но перед кем? Перед самим собой? Мол, смотри, я вовсе не дрожу? Осознав комичность собственного поведения, он внезапно сел. Где-то по улице с визгом промчался мопед.

Ещё пару минут назад, до звонка брата, он планировал завтрашнюю прогулку по Вернацце. Они приехали сюда с Арден, чтобы побродить по скалистым утёсам, посмотреть деревушки, и ему почти удалось отвлечься за составлением будущего маршрута, за поиском хороших пляжей и ресторанчиков. Сегодня утром у него получилось заняться любовью с женой, впервые со дня свадьбы, и если бы не этот звонок, он бы спокойно планировал будущую неделю, а не терзался сомнениями.

Они с Арден уже пару раз сталкивались с подобной проблемой, но он был уверен, что это пройдёт, как только уляжется волнение от вступления в брак. Арден ни на что не жаловалась, относилась с «пониманием», хоть и ничего не понимала. Да и как она могла, если он сам ничего не понимал? Он знал, что она хочет помочь ему, но её просьбы не волноваться и заверения, что такое случается с мужчинами «постоянно», совершенно не помогали… Её жалость и без того удручала. Что уж говорить о пресловутом «постоянно»? Откуда оно взялось вообще? Он надеялся, из чужого опыта. Но что может заставить человека делиться подобными проблемами? И не стал ли он сам, случайно, предметом такого обсуждения на каком-нибудь девичнике или на кулинарных курсах, которые посещала Арден? Одна мысль об этом ужасала. Арден по-прежнему не сдавалась, но в её попытках возбудить его, он стал видеть не столько заботу и желание, сколько усталость и скуку.

— Ничего страшного, Бад, — сказала она прошлой ночью после очередной неудачной попытки. — Давай спать.