Тобиас Вульф
Все впереди



– Уверен, это просто недоразумение. Мне сейчас некогда, потом перезвоню, ладно? – слова кое-как выходили из пересохшего рта. Они с братом попрощались, и в том как сдержанно тот бросил своё «пока» чувствовалось, что между ними что-то не то.


Он нажал отбой и положил телефон на прикроватную тумбочку. Через раздвинутые стеклянные двери поверх балконных перил виднелась часть бухты. Он качнулся назад и встал с кровати так, что матрас под ним скрипнул, потом вышел на балкон и встал у перил. Хотелось курить, но он обещал, что после свадьбы к сигаретам не притронется, и достойно держался, несмотря на найденную в нижнем ящике комода початую пачку «Цыганки» оставшуюся от предыдущих постояльцев. Полуденное солнце сверкало в воде и ярко высвечивало борта корабликов в гавани. На натянутой между крышами поперек улицы веревке полоскалась узорчатая пижама: брючины так и извивались на ветру в бешенном танце. Еще час назад это зрелище их с Арден забавляло, теперь же ему чудилось в нем что-то тревожное, по-человечески надрывное.


А ведь он и тогда понимал, что никакое это не «недоразумение». Впрочем, это словечко и раньше слетало у него с языка, оно было тут как тут, если надо было состряпать очередное оправдание. Что означает только одно – все эти дни, почти неделю, его жена лгала и крала. Вот так вот.


Вот так так.


На лбу выступила вена, язык кололо как иголками. Он опустился на шезлонг, отхлебнул воды из стоявшего на путеводителе стакана. Растаявший лед оставлял металлический привкус во вру. Он вытер о штанину намокшую от запотевшего стакана обложку и раскрыл путеводитель на прежнем месте. Попытался почитать, но почти тут же его захлопнул: строчки уплывали и никак не давались. В попытке расслабиться он опустил спинку лежака и прикрыл глаза, но все тщетно: ему так и лезло в голову, что вот лежит он тут в этой фальшивой позе, изображает покой. Для кого? Показывает сам себе, что ничуть не ошарашен догадкой? Да это же просто смешно: он нехотя выпрямился и сел с угрюмым видом, расставив ноги по обе стороны шезлонга. Провизжал пронесшийся под балконом скутер.

Еще пару минут назад, до того как позвонил брат, он самозабвенно искал подходящие пляжи и ресторанчики для их с Арден похода в Вернаццу. За этим они сюда и приехали: шагать от деревушки к деревушке по проложенным в прибрежных горах маршрутам. Утром он впервые с начала медового месяца не оплошал в постели и наконец-то смог думать о предстоящей неделе без вызывающего спазмы ужаса.


Осечки по этой части у него с Арден случались и раньше, но он списывал их на предсвадебное волнение и рассчитывал, что все разрешится после. Хоть Арден и не понимала, в чем дело, она не особенно расстраивалась из-за этого «недоразумения», да и откуда ей было понять, если он сам не понимал? Он знал, что она пыталась сгладить неприятный момент, говорила, что беспокоится не о чём, но от её заверений, что с мужчинами это происходит «постоянно» было не легче. Из-за ее всепонимающего сочувствия и так было не сладко, а тут еще это «постоянно»! Откуда такие познания? Он очень надеялся, что из опыта других женщин. Но что это за разговоры, где они делятся такими откровениями? Не разбирают ли его самого по косточками на каком-нибудь девичнике или на кулинарных курсах, куда ходила Арден? Ему становилось тошно от одной только мысли об этом. И хоть Арден не сдавалась, он уже тогда начал подозревать, что за её подбадриваниями кроется не только обеспокоенность или даже раздражение – они сквозили скукой. Прошлой ночью, когда он снова потерпел фиаско, Арден сказала: «Ничего страшного, Бад. Давай спать».