Тобиас Вульф
“Жизнь впереди”


- Произошло просто недопонимание, - сказал он. - Я сейчас очень спешу. Перезвоню. Ладно?
Во рту пересохло так, что он с трудом мог выговорить слова. Когда они прощались, в голосе брата чувствовались металлические нотки.

Он закрыл крышку телефона и положил его на тумбочку. Сквозь открытые стеклянные двери балкона виднелась полоска гавани. Он встал с кровати - матрас под ним заскрипел. Затем вышел на балкон и остановился у перил. Хотелось курить, но он дал слово бросить после свадьбы и пока его держал, несмотря на пачку “Житана”, оставленную предыдущим гостем в нижнем ящике комода. Лучи заходящего солнца играли на водной глади пристани и подсвечивали корпуса яхт. Узорчатые штаны от пижамы, сушившиеся на веревке в доме напротив, колыхались от ветра, словно пара танцующих ног. Еще час назад они с Арден смеялись над этим спектаклем, теперь же ему казалось, что ноги мечутся в отчаянии.

Он все понимал. Говоря о “недопонимании”, так удобно слетающем с языка в нужный момент слове для оправдания, он прекрасно осознавал, что никакого недопонимания не было. Факт оставался фактом: его благоверная, на которой он женат всего неделю, - лгунья и воровка. Увы!

Увы! Увы! Увы!

На его лбу запульсировала вена, язык стал шероховатым. Он опустился в шезлонг и глотнул из стакана, который оставил на путеводителе. Лед растаял и придавал воде металлическое послевкусие. Обложка книги стала влажной от испарений нагревшегося на солнце стакана. Он обтер её о штанину и открыл путеводитель на недочитанной странице. И тут же закрыл - строчки плыли перед глазами. Потом опустил спинку шезлонга и закрыл глаза в надежде успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны, нарочито принимающего позу расслабления. Для кого, для самого себя? Чтобы показать, что он ни капельки не потрясен? Почувствовав смехотворность происходящего, он с угрюмым видом выпрямился, оставив ноги лежать на шезлонге. Внизу на улице заревел скутер.

Еще пять минут назад, до звонка, он планировал на завтра прогулку в Вернаццу. Собственно, для этого они с Арден сюда и приехали: бродить по тропинкам вдоль утесов от одной деревни к другой. Он самозабвенно выстраивал их маршрут, отмечая красивые пляжи и лучшие рестораны. В это утро у него даже получилось заняться любовью - первый раз со дня свадьбы. Он предвкушал, что вся следующая неделя пройдет так же, без спазмов страха.

Несколько раз у него не получалось в постели с Арден и до этого, но он надеялся, что все пройдет, когда закончится предсвадебная лихорадка. Арден относилась к этому с “пониманием”. Хотя, как она могла понимать, если он сам не понимал? Он знал, что она просто хотела облегчить его страдания, но, когда сказала, чтобы он не волновался, так как с мужчинами такое случается “все время”, уверенности это ему не придало. Её сочувствие расстраивало уже само по себе, но эти слова “все время”…Откуда они? Мудрость других - он надеялся. Но в каких таких беседах эти другие могли делиться подобными откровениями? Был ли он объектом “обсуждения” на девичьих посиделках за бокалом вина или во время кулинарных занятий Арден? Одна только эта мысль лишала его мужской силы. Арден не сдавалась, но в её попытках возбудить его он начал подозревать уже что-то другое, помимо беспокойства и нетерпения, - скуку.
- Все хорошо, Бад, - сказала она прошлой ночью, когда не получилось опять. Давай просто поспим.