- Это какое-то недоразумение, - сказал он. – Я сейчас в дороге. Давай я тебе попозже перезвоню?
Во рту так пересохло, что ему было трудно говорить, да ещё брат, прощаясь, казался напряжённым.
Закончив разговор, он положил телефон на стол возле кровати. Через распахнутые балконные двери виднелся краешек пристани. Матрас скрипнул, стоило ему встать на ноги. Он вышел на балкон и подошёл к перилам. Ему хотелось закурить, но он обещал после свадьбы бросить, и пока держал обещание, несмотря на полпачки Gitanes, оставленные последним постояльцем в нижнем ящике комода. Лучи заходящего солнца поблескивали на воде, подсвечивая корпуса стоящих в гавани судов. С бельевой верёвки на крыше дома напротив свисали пижамные штаны с орнаментом, которые яростно колыхались при порывах ветра. Ещё час назад они с Арден смеялись от этого зрелища, но сейчас оно навевало лишь тревогу и отчаяние. Он понял, что хоть он и заговорил про «недоразумение» - всегда такое скользкое, не сулящее ничего кроме оправданий, слово – что недоразумения не было. А это значит, что его жена – да, уже целых шесть дней как - является лживой воровкой. М-да.
Так, так, так…
Он чувствовал биение вены на лбу, ощущал зернистость языка. Опустившись в одно из стоявших на балконе кресел, он глотнул воды из стакана, оставленного им на путеводителе. Лёд растаял, придав воде металлический привкус. Обложка путеводителя намокла от конденсата со стакана. Вытерев её о брюки, он открыл страницу, на которой закончил. Спустя какое-то время он закрыл книгу. Слова расплывались. Он приспустил спинку кресла и закрыл глаза, надеясь, что это его успокоит, но вместо этого он увидел себя со стороны: он лишь принял несложную позу, изображающую расслабленность. Но для кого? Для себя, чтобы показать, что его почти не трясет? От чувства неловкости за себя он угрюмо подался вперёд, расставив ноги по бокам кресла. Внизу по дороге с воем пронёсся скутер.
За несколько минут до звонка он планировал на завтра поездку в Вернаццу. Ради этого они с Арден приехали сюда – чтобы пройтись по скалистым дорожкам деревушек – и он почти забылся, пока планировал их маршрут, выискивая хорошие пляжи, выбирая рестораны получше. Тем утром, впервые со дня их свадьбы, он мог заняться любовью, а также просто начать планирование предстоящей недели и не дрожать при этом от страха.
Уже несколько раз перед ним и Арден вставала эта проблема, но он полагал, что она уйдёт, как только уляжется свадебная суматоха. Арден не переживала насчёт неё, всё понимала, хотя и не понимала – да и как она могла, когда он сам не понимал. Он знал, что она пыталась ему помочь, но когда она просила его не переживать, уверяя, что такое «постоянно» происходит с мужчинами, ему слабо в это верилось. От одного её сочувствия становилось тошно, так тут ещё это «постоянно». Откуда оно взялось? Будем надеяться, из чужого опыта. Только о чём мог быть тот разговор, который привёл бы к подобным откровениям? А не мог он сам стать предметом обсуждения на одной из женских ночных вылазок или на кулинарных курсах Арден? Лишь эта мысль убивала всякое желание. Арден не сдавалась, но за её попытками его завести он начал видеть что-то большее, чем беспокойство. Большее, чем нетерпение. Скуку.
- Всё нормально, Бад, - сказала она прошлой ночью, когда её старания так ни к чему и не привели. – Давай-ка поспим.