- Все это недоразумение, - сказал он. - Я сейчас собираюсь в дорогу. Выйду на связь позднее.

В горле пересохло так, что слова давались с большим трудом, да и голос брата звучал напряженно, когда они прощались.

Он закрыл телефон и положил его на столик у кровати. Балконная дверь была открыта, над перилами голубела полоска гавани. Под скрип матраца он спустил ноги на пол и вышел на балкон. Хотелось курить, но после свадьбы он поклялся бросить и слово пока держал, несмотря на полпачки сигарет «Житан», что какой-то постоялец забыл в нижнем ящике.

Закатные лучи поблескивали на водной глади и освещали лодки в яхтенной марине. Две пестрых пижамы свисали с бельевой веревки через улицу; их штанины бешено танцевали от порывистого бриза. Всего лишь час назад вместе с Арден он смеялся от души, но сейчас зрелище отчаянной свистопляски скорее тревожило.

Он понимал: списав все на «недоразумение», всегда лукавишь, еще чуть-чуть – и человек оправдан. Так вот: никаких поблажек. И выходит, его без году неделя жена просто лгунья, да еще ворует.

Ну и дела. Так, так, так…

В висках застучала кровь, язык словно завяз в песке. Он опустился в шезлонг и глотнул воды из стакана, что стоял на путеводителе. Лед уже растаял, оставив во рту металлический привкус. От испарины на стекле обложка намокла, и он вытер ее о штанину, открыл книгу на закладке, но вскоре захлопнул - строчки расплывались как в тумане. Он откинул спинку шезлонга и закрыл глаза, надеясь успокоить нервы, но вместо этого увидел себя со стороны. Вот он принимает удобную позу, хочет расслабиться. Для кого? Для себя - показать, что все это мелочи жизни? Мысль о том, что он смешон, заставила его выпрямиться и с мрачным видом оседлать шезлонг. Внизу по улице с жалобным воем пронесся скутер.

Незадолго до звонка он обдумывал завтрашнюю прогулку в городок Вернацца. Именно за этим они сюда и приехали вдвоем с Арден – путешествовать пешком от деревни к деревне по горным тропинкам, и он почти с головой погрузился в разработку маршрута, выискивая красивые пляжи и подходящие рестораны. Утром, впервые со дня свадьбы, он уверенно исполнил супружеский долг и теперь мог рассуждать о планах на ближайшую неделю уже без треволнений.

Осечки бывали и раньше, но он считал, что все пройдет, как только уляжется суета вокруг свадьбы. Арден «все понимала», хотя не понимала ничего. Да и что она могла понять, если он сам не понимал, в чем дело. «Волноваться не о чем», - говорила она ему, пытаясь утешить, - «потому что с мужчинами это приключается вечно». Однако сочувствие жены скорее раздражало. А «вечно»?! Это-то откуда взялось?! Житейская мудрость других, надеялся он. Только вот что за беседы побуждают этих других так откровенничать? Не станет ли он сам пищей для пересудов где-то на дамской вечеринке за бокалом спиртного или во время кулинарных курсов, которые посещала жена? Одна лишь мысль об этом наводила тоску. Арден не сдавалась, но в попытках встряхнуть его он заподозрил нечто большее, чем забота или даже рвение. Ей просто скучно.

- Бутончик, не переживай, - сказала она прошлой ночью, когда он потерпел фиаско. - Давай-ка лучше спать.