У НИХ ЕЩЕ ВСЕ ВПЕРЕДИ
Тобиас Вулф
«Это какое-то недоразумение, — возразил он. — Я просто иду своим путем. Позвоню позже, хорошо?» Рот так пересох, что слова давались ему с трудом, и он отчетливо слышал раздражение в голосе своего брата, когда они попрощались.
Он разъединился и положил телефон на прикроватный столик. Стеклянные двери были распахнуты, и за перилами балкона виднелся краешек залива. Когда он поднялся на ноги, матрас заскрипел. Он вышел на балкон и облокотился о перила. Хотелось курить, но после свадьбы он дал зарок и до сих пор сдерживал свое обещание, хотя в нижнем ящике шкафа лежала полупустая пачка «Житан», забытая прежним постояльцем. От воды отражались лучи заходящего солнца и озаряли корпуса лодок возле причала. Пара пижамных брюк свисала с бельевой веревки на крыше противоположной стороны улицы, и ветер трепал штанины. Час назад вместе с Арден он смеялся над этим зрелищем, теперь же оно вызывало у него отчаяние и беспокойство.
Он понимал, хотя сам употребил слово «недоразумение», которое всегда вертелось на языке и всегда предшествовало оправданию, что никакого недоразумения нет. Это означало, что женщина, на которой он женился не далее как шесть дней назад, оказалась лгуньей и воровкой. Ладно. Так и быть, так и быть, так и быть. Виски пульсировали, во рту был песок. Он лег на шезлонг и отпил воды из стакана, оставленного на справочнике. Лед таял и оставлял металлический привкус. Обложка справочника промокла от запотевшего стекла. Он вытер ее о штанину и раскрыл на странице, где остановился. Через несколько минут он захлопнул книгу, потому что слова плыли перед глазами. Он опустил спинку шезлонга и закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но не помогало, он видел себя со стороны, как ему не удается эта непринужденная поза, в которой можно расслабиться. Ради кого? Ради себя, ради попытки доказать самому себе, как мало его это тревожит? Боясь показаться смешным, он угрюмо наклонился вперед и расставил ноги. Внизу на улице завизжал мопед.
За несколько минут до звонка он собирался завтра поехать в Вернаццу. Именно поэтому он приехал сюда вместе с Арден, чтобы обследовать горные маршруты от одной деревни до другой, и он целиком погружался в свои планы, когда выискивал хорошие пляжи, выбирал милые ресторанчики. В это утро, впервые со дня свадьбы, он мог бы заняться любовью, и только-только начал задумываться о предстоящей неделе без содрогания.
Эти осечки с Арден уже бывали раньше и не единожды, но он полагал, что все наладится само собой, когда свадебные хлопоты будут позади. Арден не возражала, она «понимала», хотя не могла понимать — да и как она могла понять, когда не мог понять он? Он знал, что она пытается помочь ему, но когда она советовала не беспокоиться, потому что такое «постоянно» случается с мужчинами, он не верил ей. Ее жалость была унизительна, как такое может случаться постоянно? Что за напасть такая? Он надеялся на подсказку умных людей. Но с чего следовало начать разговор, чтобы вызвать этих людей на такую откровенность? Не даст ли он сам повод для женских сплетен на домашних вечеринках или на кулинарных занятиях Арден? От одной мысли он переставал чувствовать себя мужчиной. Арден не сдавалась, но когда она пыталась его возбудить, ему начинало мерещиться нечто другое, чем беспокойство, и даже нечто другое, чем раздражение, иначе говоря, скука. «Все в порядке, Бад, — сказала она прошлой ночью, когда все закончилось неудачей, — Постараемся заснуть»