ВСЕ ЕЩЕ ВПЕРЕДИ
Тобиас Вольф


— Это всего лишь недоразумение, — сказал он. — Я сейчас собираюсь в одно место. Перезвоню тебе позже. Хорошо?


Во рту у него так пересохло, что он с трудом выговаривал слова и в момент прощания почувствовал напряжение в голосе брата.


Он закрыл телефон и положил его на тумбочку. Стеклянные двери были открыты, и над перилами балкона виднелся кусочек гавани. Матрас скрипнул, когда он поднялся. Он вышел на балкон и встал у перил. Ему хотелось закурить, но он пообещал бросить после свадьбы и до сих пор держался, несмотря на полпачки «Житана», оставленного предыдущим гостем в нижнем ящике комода. Лучи заходящего солнца играли на воде и поблескивали на корпусах лодок в гавани. Через крыши двух домов, пересекая улицу, на бельевой веревке висели пижамные штаны с узором пэйсли, бешено отплясывая штанинами на порывистом ветру. Всего час назад они с Арден смеялись над этим зрелищем, а теперь оно виделось ему тревожным, по-человечески отчаянным.


Он понимал, что, несмотря на то, что сказал «недоразумение» — такая фальшиво звучащая попытка оправдаться, — никакого недоразумения не было. А это означало, что его шестидневная жена — лгунья и воровка. Нда.


Так, так, так.


На лбу у него пульсировала вена, во рту пересохло. Он опустился в шезлонг и отпил воды из стакана, который оставил на своем путеводителе. Лед растаял, оставив металлический привкус. Обложка путеводителя намокла от запотевшего стакана. Он вытер ее о штанину и открыл на странице, на которой остановился. Через несколько секунд он захлопнул книгу; слова поплыли перед ним. Он опустил спинку шезлонга и закрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого увидел себя со стороны, развалившегося в удобной позе, изображая умиротворение. Кому? Себе, чтобы показать, насколько незначительным оказалось потрясение? Ощущение собственной нелепости заставило его неохотно придвинуться вперед и сесть, выпрямив ноги. Внизу на улице заревел мопед.


Несколько минут назад, еще до звонка, он планировал завтрашний поход в Вернаццу. Именно для этого они с Арден и приехали сюда — бродить по скалистым тропам из одной деревни в другую, и он чуть не свихнулся составлять маршрут, выискивая хорошие пляжи и выбирая подходящие рестораны. В то утро впервые после свадьбы он смог заняться любовью, и без содрогания поразмышлять о предстоящей неделе.


У них с Арден уже случались подобные проблемы и раньше, но он считал, что это пройдет, как только улягутся свадебные волнения. Арден относилась к этому спокойно, «понимающе», хотя она и не понимала — как она могла понимать, если он сам не понимал? Он осознавал, что она старалась утешить его, но когда она сказала, чтобы он не волновался, и что такое происходит с мужчинами «постоянно», лучше не стало. Ее сочувствие было довольно уничтожающим, и это «постоянно»? Откуда оно взялось? Коллективный разум, размышлял он. И в ходе какого разговора этот коллектив мог сделать такое предположение? И мог ли он сам стать пищей для обсуждения на девичниках или кулинарных курсах Арден? Одна мысль об этом ужасала его. Арден не сдавалась, но в ее попытках привести его в чувство он начал подозревать нечто большее, чем беспокойство, даже большее, чем раздражение: скуку.


— Все нормально, Бут, — сказала она прошлой ночью, когда все рухнуло. — Давай спать.