Все впереди
Тобиас Вульфф

- Все это - недоразумение, - сказал он. - Просто я на пути к чему-то. Перезвоню позже. ОК? - У него во рту так пересохло, что он с трудом извлекал оттуда слова. Они попрощались, и в голосе брата почувствовалось напряжение.
Закрытый телефон он положил его на прикроватный столик. Французские двери были распахнуты, и над решеткой балкона узкой полоской просматривалась гавань. Он поднялся с кровати, матрас при этом скрипнул. Затем вышел на балкон и встал у решетки. Хотел закурить, но вспомнил, что сразу после свадьбы бросил, и пока что ему удавалось держать свое обещание, несмотря на оставленную предыдущим постояльцем полупустую пачку сигарет Gitanes в нижнем ящике комода. Вода блестела в лучах позднего солнца, и чаши лодок отчетливо прорисовывались на морской глади. На крыше дома напротив была натянута веревка, а на ней болтались штаны от пижамы с изображением турецких огурцов. Порывистый ветер заставлял штанины плясать какой-то безумный танец. Наверно, еще и час не прошел с того момента, как они с Арден смеялись над этим зрелищем; теперь же он ощущал тревогу, переходящую в отчаяние. Он понял, что слово "недоразумение" - все равно что прелюдия к оправданию, слишком мягко сказано. На самом деле никакого недоразумения нет. А это значит, что его молодая жена (всего 6 дней!) ему лгала! Так.

Так. Так. Так.

Вена пульсировала у него в голове, во рту - будто песок насыпали. Он опустился в один из шезлонгов и глотнул воды из стакана, что стоял на путеводителе. Лед подтаял, придавая воде металлический привкус. Обложка книги слегка намокла от запотевшего стекла. Он вытер ее об штанину и открыл на странице, где закончил чтение. Все же через некоторое время книгу пришлось закрыть: слова прыгали по странице. Опустив спинку кресла, он закрыл глаза, надеясь, что его это успокоит. Не успокоило. Наоборот, он увидел себя со стороны, принимающим эту нарочито легкую позу релаксацию. Для кого этот спектакль? Для себя, чтобы показать, что его это ничуть не задело? Ощущение того, что он выглядит смешным, заставило его принять угрюмый вид и сесть, расставив ноги по краям стула. Где-то внизу, на дороге, просвистел, удаляясь моторино.

Некоторое время тому назад, еще до разговора с братом по телефону, он планировал завтрашнюю поездку в Вернаццу. Именно для этого похода они с Арден сюда приехали: пройти пешком по тропинкам горного склона от деревни к деревне. Он самозабвенно занимался разработкой предстоящего маршрута, выбирал хорошие пляжи и вероятные рестораны. В то утро впервые после свадьбы у него с Арден все получилось в постели, и он стал размышлять о предстоящей неделе без тени ужаса.

Интимные неудачи у них с женой случались и раньше, но он полагал, что, после того, как улягутся свадебные волнения, все наладится. Арден относилась к этому нормально, с пониманием. Хотя о каком понимании может идти речь, если он сам ничего не понимал? Он знал, что она пытается его успокоить, но когда она попросила его не нервничать на этот счет, уверяя, что "с мужчинами такое постоянно происходит", - его это не убедило. Утешение было довольно слабым. Кольнуло слово "постоянно". С чего это она взяла? Какие люди подсказали ей эту мудрость? И какие разговоры побудили этих людей к подобным откровениям? Не мог ли он сам, невзначай, поделиться с кем-нибудь из девочек во время ночных гуляний или во всем виноваты кулинарные уроки Арден? Сама мысль об этом лишала его мужественности. Арден не сдавалась, но в ее попытках возбудить его он начал усматривать даже не заинтересованность и не нетерпение, а скуку. -
- Все хорошо, Бад, - сказала она прошлой ночью после очередной неудачи. - Давай немного поспим.