ВСЁ ВПЕРЕДИ
— Это все недоразумение, — сказал он. — Я как раз собираюсь куда-нибудь поехать. Я перезвоню тебе позже. Ладно?

Во рту было настолько сухо, что мужчина с трудом выдавливал из себя слова, и при прощании слышал напряжение в голосе брата.

Он отключил телефон и положил его на тумбочку. Через открытые стеклянные двери над перилами балкона виднелась часть гавани. Кровать заскрипела, когда он поднимался на ноги. Вышел и встал у перил. Хотелось закурить, но он обещал бросить после свадьбы, и до сих пор сдерживал слово, несмотря на полупустую пачку "Житана", забытую одним из гостей в нижнем ящике комода. Лучи заходящего солнца играли на воде и освещали корпуса лодок на пристани. На крыше через дорогу на бельевой веревке висели пижамные штаны с узором пейсли*, и их штанины бешено плясали на порывистом ветру. Они с Арден смеялись над этим зрелищем всего час назад, а теперь он находил его тревожным и по-человечески отчаянным.

Он понимал, даже употребляя слово "недоразумение" — всегда сладкое на языке, всегда прелюдия к алиби, — что недоразумения не было. А это означало, что его шестидневная жена — лгунья и воровка. Что ж. Так, так, так.

На лбу пульсировала вена, во рту пересохло. Он опустился в один из шезлонгов и глотнул воды из стакана, который оставил на путеводителе. Лед растаял, придав воде металлический привкус. Обложка путеводителя запотела. Он вытер ее о штанину и открыл на странице, которую читал. Но через несколько мгновений захлопнул книгу — слова плавали на странице. Он опустил спинку кресла и закрыл глаза, надеясь успокоиться, но вместо этого увидел себя издали, принимающего эту легкую позу и расслабляющегося. Для кого? Для себя, чтобы показать, как мало он потрясен? Ощущение собственной нелепости заставило его угрюмо податься вперед, расставив ноги по обе стороны кресла. Внизу на улице завыл Моторино.

Несколько минут назад, еще до звонка, он планировал завтрашнюю поездку в Вернаццу. Именно для этого они с Арден и приехали сюда, чтобы пройти по тропинкам, идущим от деревни к деревне, и он почти забылся, прокладывая маршрут, ища хорошие пляжи, выбирая подходящие рестораны. В это утро он впервые после свадьбы смог заняться любовью и теперь без содрогания думал о предстоящей неделе.

У него и раньше бывали подобные проблемы с Арден, но он полагал, что это пройдет, как только они оставят позади свадебные хлопоты. Арден отнеслась к этому спокойно, “понимая”, хотя она и не понимала — как она могла понять, когда он не понимал? Он знал, что она пытается облегчить ему жизнь, но когда она сказала, чтобы он не волновался, что это случается с мужчинами “все время”, он не успокоился. Ее сочувствие было достаточно мучительным, но "все время"? Откуда это взялось? Мудрость других, надеялся он. Но что за разговор мог побудить других сделать такое открытие? Станет ли он сам пищей для того, чтобы ”разделить" выпивку на девичнике или на кулинарных занятиях Арден? Сама мысль об этом лишала его мужества. Арден не сдавалась, но в ее попытках разбудить его, он начал подозревать нечто большее, чем беспокойство, даже большее, чем нетерпение — скуку.

— Все в порядке, Бад, — сказала она прошлой ночью, когда все провалилось. — Давай немного поспим.

* пейсли — декоративный орнамент каплеобразной формы