Роберт Рэнкин

Анти-Папа

Стоя на пороге бара «Летящий лебедь», Нэвилл обозревал окрестности и неспешно пытался понять, чем этот странный день не похож на другие. Он заметил, что со стороны пристани на Спрайт-стрит к зданию бара приближается мерзкого вида бродяга в растоптанной обуви. На мгновение Нэвиллу почудилось, что небо померкло и предвестие беды разлилось по улице.

Бррр, - произнес Нэвилл, и его вдруг зазнобило. Сперва задрожали пальцы ног, обутых в уютные тапочки с вензелями, затем два стройных потока мурашек, пробив вензеля, синхронно взвились вверх по икрам и сплелись воедино на уровне поясницы, устремляясь все дальше и дальше, пока, наконец (это длилось не более пары секунд), не иссякли где-то в области лысины, подняв дыбом редкие волосы на макушке вопреки всем законы гравитации.

Нэвиллу отчаянно захотелось перекреститься. Смущаясь внезапного приступа набожности, он неумело осенил себя крестным знамением.

Вернувшись к барной стойке, Нэвилл приготовился к визиту жуткого странника. Время текло, но зловещая фигура почему-то не спешила появляться на пороге «Летящего лебедя». Нэвилл снова пробрался к выходу и опасливо выглянул на улицу. Никаких злополучных бродяг в пределах видимости не наблюдалось.

Нэвилл озадаченно потер прокуренным пальцем мясистые ноздри. – Вот ведь какие дела-то, а! – пробормотал он себе под нос и философски развел руками.
- Будьте столь любезны, налейте мне стакан воды, пожалуйста, – раздался голос откуда-то снизу.

Нэвилл обернулся – и чудом сдержал позыв мочевого пузыря, чувствуя, что вот-вот обмочится. «Господи, помоги мне!» - прошептал он, задыхаясь. Бродяга, неизвестно как оказавшийся у Нэвилла за спиной, смотрел на него снизу-вверх и робко улыбался.

- Прошу прощения, если напугал вас, - произнес бродяга с видом глубочайшего сожаления. – Очень дурно с моей стороны. Обещаю исправиться.

Нэвилл нырнул за барную стойку, накрепко задвинул засов и трясущейся рукой поставил перед бродягой пустой бокал для виски.

- Чего желаете?

- Стакан воды, если позволите.

- Воду не наливаем, - проворчал Нэвилл. – Тут у нас пивная. А ежели хотите пить, а не выпить – топайте до городского фонтана.

- Приношу свои извинения, - ответил бродяга. – Мне жаль, что наше знакомство начинается не совсем удачным образом. Полагаю, бокальчик пива поможет это исправить.

Тренированным жестом Нэвилл перебросил бокал для виски на нижнюю полку и отступил в сторону, демонстрируя эффектный ряд сверкающих серебристых насосов.

- Определяйтесь с выбором, - сказал он с достоинством, и в его голосе отчетливо зазвучали нотки гордости. – Мы готовы предложить вам восемь сортов свежего пива. Для сравнения: в «Переулке у Джека» вы найдете всего четыре подобных позиции, а в «Новом трактире» - и того меньше. Наш «Летящий лебедь» - вне всякой конкуренции.

Эта презентация, по-видимому, произвела на бродягу основательное впечатление.

– Целых восемь, да? – он побрел вдоль бара, зачарованно разглядывая серебристые насосам. Указательный палец бродяги скользнул по медной оправе барной стойки, и, к вящему ужасу Нэвилла, оставил на блестящей поверхности стойки жирный черный след, напоминавший толстого слизня. Бродяга поймал взгляд Нэвилла и заметил, что бармен непроизвольно сжимает и разжимает кулачищи.

- Простите, - вздохнул бродяга, подняв указательный палец и разглядывая его с отвращением. – Я вновь умудрился подпортить свою репутацию.

Рука Нэвилла потянулась к засову. В этот момент на пороге замаячила фигура Джима Пули – до боли родная и привычная. Напевая какой-то дурацкий мотив и похлопывая себя по колену свежим выпуском газеты со сводкой последних скачек, Джим плюхнулся на любимый табурет возле стойки и заорал:

- Налей-ка мне светлого, Нэвилл! С добрым утром тебя, дружище!

Нэвилл с трудом оторвал взгляд от жуткого бродяги и протянул Джиму стакан чистой воды.