Роберт Рэнкин
Антипапа
А пока Невил стоял в дверях "Парящего лебедя", размышляя о превратностях этого дня, страшный малый, шаркая ногами в самой никудышной обувке, двигался к нему от пристани через улицу Феи. Невил почти машинально подметил, что вместе с этим одиноким скитальцем надвигается и растет какое-то мрачное, дурное предчувствие.
Ох, - вздохнул Невил. Он вдруг почувствовал, как легкие судороги зародились где-то там, внизу, внутри его домашних тапочек с монограммой и поднимаясь одновременно каждая по своей ноге, взъерошивая на них волосы, поднялись наверх и соединились в одну где-то в районе поясницы. Затем, поднимаясь все выше, уже эта одна судорога достигла макушки и даже заставила набриолиненные пряди преодолеть силу тяготения. Длилось это секунду или две. Но Невил вдруг решил, что надо бы перекреститься и торопливо, стесняясь, сотворил знамение.
Он вернулся в бар и стал ожидать появления одинокого странника. Время шло, тем не менее, но призрака не появлялся на пороге "Лебедя". Невил скользнул к двери и осторожно выглянул на улицу. Улица была пуста, если не считать злополучных бродяг.
Прокуренным пальцем Невил поворошил свой внушительный нос и барственно пожал плечами.
- Ну, значит, так тому и быть, - сказал он про себя.
- Будьте добры, стакан воды, - промолвил голос где-то возле его локтя.
Только по счастливой случайности Невил не ослабил контроля над мочевым пузырем.
- Боже мой! - задохнулся он, в смятении оборачиваясь к возникшему невесть откуда бедолаге с лукавым лицом.
- Я напугал вас? Простите! - произнесло создание с как будто бы искренним сожалением. - Есть у меня такая дурная склонность. Никак не могу отвыкнуть.
К этому времени Невил был уже за стойкой, верхние задвижки закрыты, трясущиеся руки тянутся к бокалу и дозатору виски.
- Что вам угодно?
- Стакан воды, если можно.
- Слушайте, здесь вам не городской фонтан. - сказал Невил грубовато. - Здесь пивная.
- Прошу прощения, - сказал бродяга. - Кажется не лучшее начало беседы. Наверное, я возьму пинту чего-нибудь.
Невил привычным движением руки опустил большую бутылку виски и указал на целый ряд посеребренных, лакированных пивных кранов.
- Что предпочитаете? - спросил он и с прорезавшейся гордостью, - у нас огромный выбор: по восемь элей на насос. В "Джеке Лейне" по четыре, а в "Нью Инн" по три, так что у нас выбор больше. Вы сами увидите, Лебедь в этом деле - вне конкуренции.
Услышав такое, бродяга, казалось был восхищен.
- Восемь? Ух ты, - он медленно прошелся вдоль бара мимо всех восьми блестящих лакированных стоек с кранами. Указательный палец правой руки скользил вдоль латунного края барного стола и к ужасу Невила затирал полировку, оставляя за собой след, как улитка. Остановившись в конце стойки он вдруг догадался, почему Невил так на него смотрит и отчего бармен непроизвольно сжимает и разжимает кулаки.
-- Простите, - сказал он, поднял палец и посмотрел на него брезгливо, - опять я проштрафился.
Невил уже хотел достать свой зимбабвийский кинжал, но успокоился и приободрился когда знакомая фигура Джима Пули появилась на пороге. Джим насвистывал грустный мотивчик, похлопывая себя по колену программой скачек. С усталой небрежностью он приподнял свой любимый стул и бросил Невилу бодро: "Мне пинту Ларджа, пожалуйста, Невил и доброе утро."
И бармен, работающий здесь по совместительству, оторвал свой взгляд от неприглядного бродяги и налил Джиму Пули большой стакан чистейшей воды.