Роберт Рэнкин, «Антипапа»


И вот когда Невилл стоял у входа в паб «Летящий Лебедь», размышляя о сегодняшних событиях, навстречу ему по направлению от Призрачной улицы и Дока зашаркал бродяга. Наружность его была самая что ни на есть отвратительная, а ботинки просили каши. Невилл машинально отметил, что этот сиротливый скиталец будто воплощал собой некое дурное предзнаменования.


«Тьфу ты», – произнес он и почувствовал, как тревожная дрожь, зародившись в глубине домашних туфель, украшенных монограммами, пробежала вверх, вздымая волоски на лодыжках, добралась до поясницы и с удвоенной нервозностью продолжила путь (занявший от силы пару секунд) к макушке, где заставила парочку набриолиненных прядей позабыть о земном притяжении. Невиллу вдруг нестерпимо захотелось перекреститься, что он и сделал со страхом и смущением.


Невилл вернулся к барной стойке, ожидая появления одинокого путника. Время шло, но в дверях «Лебедя» никто не появлялся. Бармен поспешил к входу и с опаской уставился на улицу. По части зловещих бродяг там все было чисто.


Невилл потер свой выдающийся нос желтым от никотина пальцем и высокомерно передернул плечами. «Вот так номер», – пробурчал он.


Рядом раздался голос: «Принесите мне стакан воды, пожалуйста».


Лишь чудом Невиллу удалось сдержать свой мочевой пузырь от бурных проявлений чувств. «Господи, помилуй», – испуганно промямлил он, поворачиваясь к возникшему из ниоткуда таинственному бродяге.


– Простите, я Вас напугал? – спросил этот хитрец будто бы с неподдельным беспокойством. – Есть за мной такой грешок, мне следует держать себя в руках.


Невилл уже вернулся за барную стойку, надежно прикрыв проход в бар, и ухватил трясущимися руками бокал и диспенсер для виски.


– Чего налить?


– Если можно, бокал воды.


– Это не чертов муниципальный фонтан для питья, – резко ответил Невилл. – Это паб.


– Прошу прощения, – произнес бродяга. – У нас с Вами не заладилось с самого начала. Пожалуй, налейте мне пинту чего-нибудь.


Одним ловким движением Невилл опрокинул большой бокал виски и указал на ряд эмалированных пивных кранов с серебристыми носиками. «Что Вы предпочитаете?» – спросил бармен, и голос его наполнился гордостью. – «У нас в ассортименте восемь видов эля. Это на четыре вида больше, чем в пабе Джека Лейна, и на три, чем в «Новом Заезжем Доме». Полагаю, в этом отношении тяжело тягаться с «Лебедем».


Кажется, бродягу восхитили такие сведения. «Целых восемь?» Он медленно прошелся вдоль бара и его восьми сверкающих стражей. При этом указательным пальцем правой руки он проворно вел по медному краю барной стойки, и к ужасу Невилла, на месте полировке оставался след будто от проползшего слизня. Дойдя до конца стойки, бродяга почувствовал взгляд бармена и заметил, что Невилл невольно сжимал и разжимал кулаки.


– Извините, – произнес он, поднял палец и осмотрел его с отвращением, - снова я сел в лужу.


Невилл уже почти потянулся за дубинкой, когда в дверях паба появилась приветливая и до боли знакомая физиономия Джима Пули. Он нестройно насвистывал какой-то похоронный марш и постукивал по правой коленке расписанием скачек. Не без труда Джим оседлал свой любимый барный стул и жизнерадостно обратился к Невиллу: «Я буду пинту Лардж, Невилл. Доброе утро».


Бармен на полставки оторвал взгляд от безобразного бродяги и подал Джиму Пули бокал отличного топлива.