Пока Невилл стоял у двери «Летучего лебедя», размышляя над тем, какой же это всё-таки странный день, мерзкого вида бродяга двинулся к нему, шаркая своей жалкой обувкой, со стороны пристани и улицы Спрайт. Он неосознанно заметил, в этом одиноком страннике нечто темное, знаменующее собой грядущие несчастья.

“Тьфу!”- сказал Невилл. Стоя в своих украшенных монограммой домашних тапочках, он дважды ощутил содрогание, которое пробиралось от волос на ногах к пояснице, где единым движением продолжало подниматься, и, наконец (хотя это длилось от силы пару секунд), достигло макушки, а затем, вопреки гравитации, потерялось среди множества покрытых гелем прядей. Невиллу внезапно захотелось перекреститься, и он сделал это, удивляясь собственному смущению.

Он вернулся в бар и стал ждать, когда придет этот одинокий странник. Однако время шло, но ни одной тени так и не появилось в дверном проеме “Лебедя”. Невилл высунулся за дверь и с осторожностью стал пристально разглядывать улицу. Никаких дурных предзнаменований в виде бродяг там не обнаружилось.

Напыщенно пожимая плечами, Невилл почесал нос пропитанными никотином пальцами. “Ну дела...”- сказал он сам себе.

“Можно мне стакан воды, пожалуйста?” - услышал он, отодвинув локоть.

Невилл сдержал свой мочевой пузырь лишь по счастливой случайности. “Господи, спаси,” он был в шоке и с трудом втягивал воздух, поворачиваясь к внезапно возникшему вопрошающему лицу бродяги.

“Извините, я напугал вас?” спросил пришелец, с, казалось, искренним беспокойством. “Это моя дурная привычка, мне и вправду стоит контролировать её.”

Тем временем, Невилл уже вернулся к барной стойке, и тут верхняя задвижка закрылась, и его руки затряслись, когда он наливал виски. “Чего хотите?”

“Стакан воды, если можно.”

“У нас тут не чёртов городской фонтанчик”, грубо сказал Невилл. “Это пивная.”

“Прошу прощения,” сказал бродяга. “Думаю, начало у нас получилось неудачным. Может, я бы и выпил пинту чего-нибудь.

Невилл привычным движением запястья пригубил приличную порцию виски и указал на ряд эмалированных пивных помп с серебряными наконечниками. “Чего пожелаешь” сказал он и тут в его голосе пробилась нотка гордости. У нас есть выбор из восьми видов пива в помпах. Выбор, который превосходит “Джек Лейн” на четыре и “Нью-Инн” на три. Я думаю, в этом плане им будет нелегко превзойти Лебедя».

Бродягу явно привлекло это заявление. “Восемь, да?” Он медленно отмерил шагами бар, проходя мимо восьми сверкающих бочонков. Его правый указательный палец пробежал по латунному ободу верхней части стойки и, к ужасу Невилла, ловко удалил лак, оставив на своем месте след, похожий на след слизняка. В конце он остановился, внезапно поймав взгляд Невилла, как и то, что бармен невольно сжимал и разжимал кулаки.

«Извините, - сказал он, поднимая палец и с отвращением рассматривая его, - снова я запятнал свою репутацию».

Невилл уж было потянулся к своей дубинке, когда в дверях бара появилась дружелюбная и так успокаивающе знакомая фигура Джима Пули, насвистывающего нечто неприятно-заунывное и постукивающего по правому колену газетой о скачках. Джим вскочил на свой любимый барный стул с проверенной временем легкостью и энергично обратился к Невиллу: «Великую пинту, Невилл, и доброе утро».

Бармен на неполный день, отвел взгляд от неприглядного бродяги и налил Джиму Пули бокал настоящей воды.