Невилл стоял у раскрытой двери и размышлял о том, что за сюрпризы готовит ему грядущий день, как вдруг увидел, что со стороны Дока и Спрайт-стрит к «Летящему Лебедю» тащится какой-то оборванец.
В отрепье и разбитых башмаках он выглядел отвратительно и бармен невольно отметил, что от его одинокой фигуры веет чем-то темным и недобрым.

- Фу ты, черт! - вырвалось у него, и он вдруг ощутил, как в бархатной глубине его домашних, украшенных вензелями, туфель закопошились знобкие мурашки. Всколыхнув волосы на обеих ногах, они взбежали вверх, к копчику, и оттуда, единым потоком, двинулись выше. Секунда-другая и набриолиненные пряди на макушке Невилла вопреки силе тяжести поднялись дыбом.
Остро захотелось перекреститься, что, он и сделал, не без некоторого, правда, смущения.

Невилл вернулся в бар и стал ждать, что с минуты на минуту на пороге возникнет темный силуэт. Однако время шло, дверной проем оставался пуст и бармен рискнул приблизиться к дверям и внимательно оглядеть улицу. Никаких зловещих типов там не было!

- Удивительное дело! - Невилл поскреб свой выдающийся нос пожелтевшими от никотина пальцем и картинно пожал плечами.

- Можно мне стакан воды, пожалуйста, - вдруг раздалось у самого его уха. Невилл едва не обмочил штаны.

- Господи, помилуй! - изумленно прошептал он, оборачиваясь и глядя в озадаченную физиономию, непонятно откуда возникшего бродяги.

- Я напугал вас? Простите! - посетителю, похоже, и в самом деле было неловко, - это все моя дурацкая манера! Мне нужно следить за собой.

Не успел он договорить, как Невилл уже проскочил за барную стойку и запер на задвижку панель, открывающую проход. Руки у него ходили ходуном, в одной был стакан, другой он пытался отвернуть краник на бутыли виски.

- Вам чего?
- Воды, если вас не затруднит.
- Здесь вам не общественный фонтанчик, - рявкнул Невилл, - а эльхаус.
- Приношу свои извинения, - произнес незнакомец, - мне кажется, мы с вами скверно начали. Давайте попробуем ещё раз. Может, мне следует спросить не воды, а чего-нибудь покрепче?

Отточенным движением руки Невилл опрокинул свой двойной виски.

- Что предпочитаете? - спросил он, и в голосе его прозвучала нотка гордости. - Мы предлагаем восемь сортов разливного пива. Это на четыре больше, чем Джек Лэйн и на три, чем Нью Инн. Вряд ли кто-то предлагает больше.

- Неужели восемь? - бродяга, казалось, был впечатлен услышанным. Он двинулся вдоль ряда поблескивающих фаянсовых, похожих на сторожевые, башен, скользя указательным пальцем по начищенному медному ободку барной стойки и оставляя на нем, к ужасу Невилла, мерзкий липкий след.

Дойдя до конца, незнакомец остановился и, наконец, заметил яростный взгляд и сжимающиеся кулаки бармена

- Ох, простите, - он поднял палец и оглядел его с неудовольствием. - Опять пятно на репутации.

И в ту минуту, когда Невилл уже готов был схватиться за дубинку, на пороге, к его огромному облегчению, выросла хорошо знакомая фигура.

Постукивая расписанием скачек о коленку и насвистывая что-то заунывное, в бар вошёл Джим Пули. Привычным движением он оседлал свой любимый стул.

- Пинту Ларджа, Невилл, и-иии... доброго утречка.

Бармен отвлёкся, наконец, от неприятного посетителя и протянул Джиму пинту самой прекрасной воды на свете.